22 февраля свой юбилей отметила заведующая кафедрой биохимии и биофизики СГУ, доктор биологических наук, профессор Светлана Анатольевна Коннова.

Двадцатый век можно смело назвать веком биологии. Он был ознаменован крупными открытиями в изучении молекулярных основ жизни, чего только стоит открытие двойной спирали ДНК. На определённом этапе физика, химия и биология объединились для С.А. Конновой, как исследователя, в одно научное направление, которое увлекло на всю жизнь. За плечами  – почти полвека служения на одной кафедре, начиная ещё со студенческих лет. Работа в научной группе в Институте биохимии и физиологии растений и микроорганизмов РАН, почётная и ответственная должность эксперта Российского фонда фундаментальных исследований.

Экспериментальные методы молекулярной биологии, в которые Светлана Анатольевна погружена уже много лет, получили воплощение в значимых проектах. Её фундаментальные и практические научные исследования неоднократно подтверждали свой статус самыми разными грантами.

За многолетний плодотворный труд и большой вклад в развитие российской науки, высокий профессионализм, ответственное отношение к работе и в связи с 300-летием Российской академии наук Светлана Анатольевна награждена Почётной грамотой Президента Российской академии наук Г.Я. Красникова.

– Светлана Анатольевна, согласно неофициальной статистике, выпускники знаменитой 13-й школы становятся или физиками, или математиками. Почему вы выбрали биологический факультет?

– Тогда в физико-математической школе в параллели было семь классов, один из них – химического направления. Появился он благодаря очень талантливым, хорошо известным в Саратове учителям. Биологию нам преподавал Фёдор Сергеевич Рамзаев, участник войны, обаятельный, увлечённый своим предметом человек. Когда в 1968 году вышел фильм «Доживём до понедельника», мне казалось, что главный герой в исполнении Вячеслава Тихонова списан с него. Мы все попадали под его обаяние, как и под влияние другой изумительной учительницы химии – Клариссы Мироновны Сапунар.

Легендарный директор школы Серафима Алексеевна Одинцова тоже навсегда осталась в наших сердцах. Она инициировала создание этой школы, мы – выпуск 1973 года – были для неё последним (она ушла на пенсию). В 2008 году по инициативе нашего выпуска на стене школы появилась мемориальная доска в память об этой замечательной женщине: «Одинцова Серафима Алексеевна – первый директор физико-математической школы № 13 города Саратова».

Нам, школьникам, читали лекции вузовские преподаватели, мы сдавали зачёты и проходили практику на химфаке СГУ. До сих пор помню, с каким благоговением мы заходили в старинный университетский корпус, построенный знаменитым Карлом Людвиговичем Мюфке.

Мой выпуск – 240 человек – пополнил самые разные факультеты университета. Из нашего класса 11 человек стали врачами, из выпуска пятеро пришли на биофак, а ещё были фармацевты, химики, геологи, и, конечно, физики и математики – эта школа готовила мотивированных к обучению ребят!

Почему лично у меня выбор пал на биохимию? Двадцатый век был ознаменован крупными открытиями в изучении молекулярных основ жизни. В этот период с биологией стали активно взаимодействовать физика и математика. Кстати, для поступления на наш биофак тогда, помимо химии, биологии и сочинения, нужно было выдержать устный экзамен по математике. Конкурс был очень большой. Закономерно, что новое тысячелетие в биологии началось с расшифровки человеческого генома.

– На каком этапе физика, химия и биология объединились для вас в одно научное направление, которое увлекло на всю жизнь?

– На втором курсе я стала работать на кафедре биохимии и биофизики. Она была на взлёте своего развития, в 1970-е привлекала к себе всех, кто интересовался бурно развивающейся молекулярной биологией. Позже на базе кафедры и биологического факультета был организован в составе Саратовского научного центра Российской академии наук первый в Саратове академический институт биологического профиля под руководством заслуженного деятеля науки РФ профессора Владимира Владимировича Игнатова. Кстати, многие считали это событие таким же знаковым для города, как и создание нашего университета.

Кафедра представляла собой молодой коллектив с большим количеством аспирантов. Свет в окнах кабинетов кафедры гас глубокой ночью. Мы, студенты, обучались, выполняя научную работу вместе с талантливыми преподавателями, такими как профессор Владимир Владимирович Игнатов, доценты Геннадий Васильевич Мельников, Светлана Константиновна Ступникова, Светлана Юрьевна Балакирева, Валерий Иванович Панасенко и другими. После работы за чаем все вместе обсуждали результаты, при этом, порой, делили на всех один бутерброд. Так формировался особый рабочий климат доброжелательности, ощущения востребованности каждого. Когда тебе доверяют, это очень воспитывает, придаёт уверенность.

С момента основания в Саратове Института биохимии и физиологии растений и микроорганизмов РАН его первые научные исследования развёртывались в стенах СГУ с активным участием сотрудников и студентов кафедры биохимии и биофизики. Когда Владимир Владимирович Игнатов ушёл директорствовать в институт, многие наши научные направления переместились туда.

К окончанию университета мы понимали, что такое научная работа, у нас уже были первые публикации. Кафедра тогда заключила хоздоговор с заводом «Тантал», который позже стал производить СВЧ-электронику. А по тем временам физики-электронщики только ещё опробировали СВЧ-установку и исследовали её возможности. Биологам оборудовали в университете маленькое помещение, и мы облучали в этой «печке» микробы (даже картошку, помню, пекли), играли мощностью и изучали поле вокруг, учились управлять этим новым прибором.

– Вы окончили университет в 1978 году, стали работать лаборантом кафедры биохимии и биофизики. Могли тогда представить, что станете заведовать этой старейшей кафедрой биофака?

– До кафедры я отработала по распределению два года младшим научным сотрудником в Краснодарском НИИ, в отделе биологически активных веществ. Надо сказать, что была благодарна нашим преподавателям за твёрдые знания, которые на новом месте позволяли себя уверенно чувствовать в любом научном коллективе. И, как только появилась возможность, я возвратилась на кафедру. Для меня было честью работать старшим лаборантом-исследователем. Кстати, потом подсчитала, что с этой должности на нашей кафедре выросло пять докторов наук!

Мечтала ли я быть заведующей? Мы как-то не думали о должностях. Я всегда старалась искать то, из-за чего хотелось бы идти на работу. Если я что-то делаю, то в первую очередь потому, что мне это интересно. Каждая выпускная работа студента – это наше с ним совместное небольшое исследование, которое может получить продолжение и стать научной проблемой на несколько лет. Вот сейчас халат надену, и к моим курсовикам... Очень интересно, что у нас сегодня получится...

– Вы написали статью про своего учителя Владимира Владимировича Игнатова и ещё вы автор совместных с ним трудов по истории развития биохимии в нашем университете. Чему вы научились у Игнатова?

– Прежде всего, преданности избранному пути. Как известно, в 1933 году медики ушли из университета – появился медицинский институт. Но оставалась единая система преподавания. Просто на биофак приходили преподаватели с кафедры из соседнего медицинского корпуса. Но уже в 1960-х годах стало понятно, что после знаковых открытий в биологии, преподаваемой биохимии человека студентам университета мало.

В 1977 году Владимир Владимирович Игнатов создал кафедру биохимии и биофизики из возглавляемой им с 1967 года одноимённой лаборатории. К чести сотрудников биологического факультета, факультетов химии и физики, которые понимали важность создания нового подразделения, они уступили для него аудитории, поделились реактивами, оборудованием, даже посудой и мебелью. За 10 лет молодой коллектив лаборатории сумел не только организовать преподавание биохимии, биофизики, радиобиологии на современном уровне, но и стал одним из признанных лидеров в нашей стране по изучению биохимии стафилококка, который тогда называли «чумой 20-го века».

Сам Владимир Владимирович посвятил этому направлению два десятка лет. Им с аспирантами и сотрудниками был выполнен и опубликован большой цикл работ, связанных с изучением молекулярных механизмов формирования лекарственной устойчивости микроорганизмов к антибиотикам, выявлением химического состава компонентов клеточной стенки этих бактерий. По этой теме было опубликовано 2 монографии. Под руководством Владимира Владимировича за это время было подготовлено десять кандидатских диссертаций и проведён Всесоюзный съезд специалистов, биологов и медиков по изучению стафилококка. Многие из этих молодых учёных-бактериохимиков впоследствии стали докторами наук, руководителями производств, лабораторий в научных учреждениях Саратова, страны, многие работают за рубежом.

Эти успехи были замечены руководством университета, министерства, РАН, и послужили причиной назначения Игнатова директором академического института. Мне тоже посчастливилось немного поработать в этом коллективе, и моя дипломная работа была защищена по биохимии стафилококка.

В первые годы существования института сформировалось основное научное направление, которое состояло в выявлении молекулярного механизма взаимоотношений растений (в первую очередь кормовых и хлебных злаков) с микроорганизмами так называемого ассоциативного симбиоза, которое позволило создать ведущую научную школу страны. Она неоднократно подтверждала свой статус и выигрывала гранты Академии наук.

Владимир Владимирович был человеком высочайшей культуры, необыкновенной коммуникабельности и огромного личного обаяния. А ещё он был блестящим организатором научного процесса. Сколько российских и международных научных школ для биохимиков, микробиологов, физиологов растений инициировалось им и проводилось под его председательством в Саратове!

Он был ребёнком войны, учился, кстати, в 18-й школе в одном классе с Олегом Павловичем Табаковым и всегда очень тепло о нём отзывался. Владимир Владимирович всю жизнь вёл дневники. Когда он ушёл из жизни, семья передала в институт очень большую библиотеку и эти бесценные воспоминания, где бисерным почерком скрупулёзно, день за днём, фиксировались события. В них много интересной информации, которая так пригодилась и при его жизни, и после.

Он очень гордился тем, что преподавание биохимии в нашей стране началось ещё в 1863 году – раньше, чем в Европе. И как-то предложил: «Давайте напишем про биохимию в Саратове». Так я стала его помощницей. Во время работы всегда говорил: «А ведь хорошая у нас кафедра! Я вам её в руки отдал – вот и берегите, берегите её!»

Владимир Владимирович любил рассказывать о своих учителях. Как реликвию и я храню покрытую лаком палочку из вишнёвого дерева, которую ему лично изготовил и подарил его научный руководитель – профессор Николай Николаевич Ивановский, чтобы 35-летний молодой человек занимался с ней физкультурой и не сутулился. Владимир Владимирович передал мне её в память о человеке, который умел заботиться обо всём – даже об осанке своих учеников.

– Ваши кандидатская и докторская работы связаны с изучением бактерий рода azospirillum. Я правильно поняла, что биологи стремятся найти способы управления этими микроорганизмами? Зачем?

– Азоспирилла в моих работах не самая главная героиня. Она оказалась удачным модельным организмом для исследования сосуществования и взаимодействия микробных популяций с растениями, их взаимном влиянии.

Наша научная группа в Институте с самого начала изучала, как растения узнают микроорганизмы. На поверхности бактерии есть вещества углеводной природы – полисахариды, у них много разных функций. Они продуцируются бактериями, покрывают их как бы чехлом, удерживают воду, не дают бактерии высохнуть, являются питательным веществом «на чёрный день», и при этом сами служат молекулами «узнавания».

О структуре полисахаридов азоспирилл в начале 1980-х были отрывочные знания. И если говорить о том, чем наша лаборатория биохимии в Институте биохимии и физиологии растений и микроорганизмов РАН может гордиться, то без ложной скромности скажу: наши сотрудники установили структуры полисахаридов более чем для 30 штаммов азоспирилл, представителей разных видов этих микроорганизмов. Мировое научное сообщество активно цитирует работы моих молодых коллег. Не раз исследования по этому направлению были опубликованы в годовых отчётах РАН как «важнейшие результаты». Студенты нашей кафедры, курсовики и дипломники активно вовлекаются в эти работы, становятся соавторами зарубежных публикаций ещё в студенческие годы.

Теперь и к нам, как к специалистам, обращаются за подобного рода исследованиями. Сейчас в стране несколько школ гликобиологии – на Дальнем Востоке, в Москве и Казани, где каждые два года мы собираемся на конференции по химии и биохимии полисахаридов. Несколько раз они проводились и в Саратове. Значение этих исследований трудно переоценить и для сельского хозяйства, и для медицины, и для биотехнологии.

– Продолжим «путешествие дилетанта»: что такое гликобиология и гликотехнологии, по которым вы читаете специальный курс? И почему, по вашему утверждению, без них нельзя представить науку будущего?

– Теперь уже все знают, что геном изучает наука геномика. В молекулярной биологии по аналогии стали возникать другие «омики» – науки о совокупности биологических данных. Например, протеомика изучает протеом человека, то есть все белки в организме. Кстати, это ещё более сложная задача, чем изучение генома. А гликобиология – её ещё называют «биология сладкого» – изучает гликомы, то есть все углеводосодержащие молекулы организма. Если белок связывается с углеводом, а их огромное количество, то он приобретает совершенно другие свойства и характеристики. Разнообразие углеводов гораздо шире, именно поэтому эволюционно они стали своеобразными «метчиками» в процессе молекулярного и клеточного узнавания в живых организмах.  Гликомные исследования – это то, что сейчас в значительной степени определяет вектор развития исследования живых систем. У них огромнейший потенциал не только в фундаментальной биологии, но и для биомедицины, биотехнологии.

Сейчас биология резко шагнула вперёд, в том числе благодаря сотрудничеству с другим науками – физикой, химией, информатикой. Возникла биоинформатика, которая позволяет систематизировать огромные объёмы данных, получаемых в биологии. Только представьте: геном каждого человека – более 3 миллиардов пар нуклеотидов! В какой книге это можно поместить? Только в суперкомпьютере.

– Среди преподаваемых вами дисциплин значатся медицинская биохимия и экспериментальные методы молекулярной биологии. Какие тайны этого невидимого глазу мира вы открываете своим студентам?

– К нам на кафедру, помимо биологов, за этими знаниями стали приходить медицинские физики, а также студенты факультета фундаментальной медицины и медицинских технологий. Мы постоянно разрабатываем для них новые курсы, такие как «Биохимические анализы в клинической медицине», «Общая биохимия» и «Биохимия человека», «Молекулярная биология». У нас на биофак набор 50 человек, а там – 75. Работы сотрудникам кафедры прибавилось вдвое, но мы с медиками работаем с удовольствием, ощущаем ответственность за их хорошую подготовку, туда приходят мотивированные студенты, которые учатся по новейшим направлениям: медицинской кибернетике, медицинской биофизике и медицинской биохимии. Чтобы их адаптировать к биологии, мы проводим объёмные практикумы, учим студентов работать с диагностическими наборами, трактовать анализы.

Важно, чтобы мы стимулировали у молодых людей желание заниматься наукой несмотря на то, что это не всегда гарантирует хорошо оплачиваемую работу в будущем. Мы не всё можем им дать, ведь за пять лет в науке полностью обновляется информация: происходят изменения, которые касаются разных сфер – новых исследований, открытий. Никаких особых тайн мы не открываем. Но мы учим молодых специалистов основам, базовым знаниям и умениям, проверенным временем.

– Светлана Анатольевна, в 1978 году вы не только с отличием окончили наш университет, но и стали выпускницей его лыжной секции. Какими достижениями на лыжне гордитесь? Сейчас удаётся вставать на лыжи?

– Наши тренеры – знаменитые братья Константин Гурьевич и Александр Гурьевич Смятские – выдавали нам диплом об окончании лыжной секции, где было написано: «Человек, умеющий жить и работать с людьми!». На втором курсе я выполнила первый лыжный разряд, потом была членом сборной команды университета по лыжам, мы постоянно ездили на соревнования защищать честь вуза. Являлась и членом сборной студенческой спортивной организации «Буревестник», в которой с другими вузами выступали за область.

После выпуска мы не расстались, мои друзья – и физики, и химики, и лирики – практически все оттуда, из лыжной секции. Мы ходили в походы на ялах, и даже участвовали (а мужчины выигрывали!) областные соревнования по гребле и парусному спорту. Конечно, нас привлекали к спортивным мероприятиям и уже во время работы в университете – и стреляли, и плавали, и на коньках бегали. С удивлением узнала, что я, оказывается, неплохо стреляю. Но как это у меня получается, до сих пор не поняла.

Сейчас редко выхожу на лыжах, но всегда получаю от этого очень большое удовольствие. В начале марта на лыжной базе СГУ всегда проводится «Гонка Гуричей» в память о братьях Смятских, где собираются все ветераны лыжной секции. Если не бегаю, то сужу соревнования.

Выходные стараюсь проводить с двумя замечательными внучками. Моя дочь тоже окончила биофак и занимается наукой.

В своё время я окончила музыкальную школу и до сих пор очень люблю играть на аккордеоне, обожаю разучивать новые мелодии. Был, правда, большой перерыв, так как старый папин аккордеон со временем рассохся. А потом на один из своих юбилеев решилась позволить себе дорогой инструмент. Теперь наслаждаюсь его звучанием, исполняю старинные русские вальсы – «Берёзка», «Амурские волны» или «Полонез Огинского». Так и отдыхаю. Моторика имеет огромное значение для работы мозга, а память, внимание и координация мне ещё пригодятся!

Беседовала Тамара Корнева, фото Дмитрия Ковшова

_22.02.2026