Свой 80-летний юбилей отметила заведующая кафедрой немецкого языка и межкультурной коммуникации, кандидат филологических наук Татьяна Николаевна Кучерова.
Трудно представить более подходящего человека для межкультурной коммуникации – собранная, элегантная, улыбчивая, компетентная, благожелательная. Немецкий язык стал для неё вторым родным после попыток стать артисткой и поработать на заводе за токарным станком. Но и к освоению иностранного языка она тоже подошла нестандартно, совместив в кандидатской диссертации немецкий язык с географией, а в дальнейшем подготовив учебное пособие «География материков и океанов» на немецком языке.
Она работала переводчиком на Олимпиаде-80 в Москве, экскурсоводом в Саратовском бюро экскурсий и путешествий, она читала в подлиннике Ремарка и очень любит немецкий язык, по её выражению, «плавный и мягкий». Конечно, для этого желательно обладать фонематическим слухом. Судя по всему, слух у Татьяны Николаевны абсолютный!
И хотя немецкий язык, впрочем, как и французский, уже не имеет былой популярности, она твёрдо уверена, что в классическом университете нельзя изучать только один язык – вуз должен формировать у выпускников разнообразную иноязычную компетенцию. Для этого лично она прикладывает все усилия, продолжая трудиться на факультете гуманитарных дисциплин, русского и иностранных языков Педагогического института СГУ.
– Большинство моих знакомых, в отличие от меня прилично владеющих каким-нибудь иностранным языком, честно признаются, что выбирали его под влиянием обстоятельств, то есть практически случайно. Татьяна Николаевна, почему именно немецкий стал для вас вторым родным?
– Я могу сказать то же самое: под влиянием обстоятельств. Дело в том, что после восьмого класса я решила стать артисткой и со своей подругой поступила в Саратовское театральное училище. Кстати, тогда туда был очень большой конкурс. Закончила два курса и поняла, что артистки из меня не получится. Пришлось учиться в вечерней школе и идти работать на завод на токарном станке. Когда встал вопрос, куда поступать, долго не думала, так как моя вторая подруга собралась на романо-германское отделение филологического факультета СГУ. И я к ней присоединилась.
Немецкий язык мы изучали в школе с удовольствием. У нас в 24-й школе на СХИ была замечательная учительница Александра Дмитриевна Миронова. Кроме того, немецкий язык тогда был популярным и о мотивации к его изучению свидетельствовал большой конкурс на немецкое отделение. Кстати, с той самой моей подругой, Светланой Александровной Массиной, после окончания университета мы много десятилетий вместе работали на нашей кафедре.
Когда мы учились, немецкий язык преподавали только на вечернем отделении, мы об этом очень жалели, так как были лишены интересной студенческой жизни. Особенно запомнился наш преподаватель немецкого языка Виктор Сергеевич Семенихин, он прекрасно владел языком, часто бывал в Германии, был очень строг и требователен.
Уже с 3 курса я начала вести немецкий язык в вечерней школе, которую сама окончила. После окончания университета два года работала в 87-й школе в Ленинском районе, потом мне предложили работу на кафедре СГУ.
– В разные исторические эпохи в России популярными становились то немецкий, то французский. Сейчас у большинства молодых людей в приоритете английский. А что приводит современных студентов на вашу кафедру? И, кстати, на каком факультете, по вашим наблюдениям, немецкий язык изучает наибольшее количество студентов?
– К сожалению, немецкий язык, впрочем, как и французский, уже не только не имеет былой популярности, он просто исчезает из учебного процесса в школах. В Саратове ещё сохранились три учреждения с углублённым изучением немецкого языка. Но во многих остаётся только английский. Или есть ещё школы, где изучают два языка, но их не так много. На нашу кафедру приходят студенты как раз из таких школ и из сельских районов. Так как студентов с немецким языком мало, нам приходится объединять в группы и химиков, и географов... Сказать, на каком факультете немецкий язык изучает наибольшее количество студентов, трудно. Каждый год по-разному. У меня, например, часто бывает больше химиков.
Я твёрдо уверена: в классическом университете не может преподаваться только один язык. И даже если английский действительно доминирует как язык международного общения и науки, студенты должны иметь возможность изучать и другие языки: немецкий, французский, да хоть китайский – в рамках обязательной программы или факультативно. Мне кажется, классический университет должен формировать у выпускников разнообразную иноязычную компетенцию.
– Кажется, Бернард Шоу утверждал, что выучить немецкий, французский или испанский, в принципе, может любой человек, английский же не даётся даже англичанам. Иностранцы, изучающие русский, тоже считают это делом чрезвычайной сложности. Как специалист, какой из европейских языков вы считаете наиболее трудным и где в этом рейтинге место немецкому?
– С тем, что любой человек может выучить немецкий, французский или испанский, я, наверное, не соглашусь. В моей практике встречались и школьники, и студенты, у которых были отличные успехи по специальным предметам, но язык никак не давался, несмотря на упорство, с которым они пытались им овладеть.
В театральном училище два года я изучала французский язык, мне он очень нравился. Что касается английского, а он у нас был вторым языком во время учёбы в университете, могу сказать, что я от него была не в восторге. В немецком для меня всё четко и ясно, его даже можно сравнивать с русским, особенно в грамматике. Но, возможно, это потому, что здесь у меня многолетняя практика, а работать с английским после окончания университета не было возможности.
Раньше часто можно было услышать, что немецкий язык называли «лающим», агрессивным. Скорее всего, во многом благодаря фильмам, где на нём говорят ненавистные всем нацисты. В настоящее время можно сказать, что он стал более мягким, спокойным и воспринимается на слух нормально. Кстати, так называемый фонематический слух, позволяющий чётко и правильно слышать звуки речи, играет большую роль при изучении иностранного языка. У некоторых студентов, не обладающих этим даром, иногда даже возникает стресс – во время обучения аудированию, когда надо повторить звучащую речь, они никак не могут это сделать, хотя учебные тексты всегда очень чётко произносятся. Я в таких случаях не настаиваю, а предлагаю перейти к следующему заданию.
Да мне и самой, когда я первый раз попала в Германию в 1980-м году, было очень сложно. Но, когда находишься в языковой среде, быстро адаптируешься к ритму, ударениям, мелодике живого языка. У меня был опыт работы переводчиком на Олимпиаде-80 в Москве, где мы сопровождали туристов. Мне очень помогло, что до этого события нас послали на неделю поработать с выпускниками восточногерманских школ, поступающих в военные училища ГДР. Мы должны были встречать их в Бресте, а потом сопровождать в Москву, Ленинград, Минск. И вот выходит сопровождающий их немец в военном звании, соответствующем нашему полковнику, начинает говорить со мной, а я не понимаю ни одного слова!.. В это время передо мной пронеслись все годы учёбы в университете – это крах, подумала я. Увидев выражение моего лица, он извинился и перешёл на литературный немецкий. Оказывается, это были немцы из Саксонии, говорившие на своём диалекте. В Германии много диалектов, и подчас сами немцы из разных земель с трудом или совсем не могут понять друг друга, если заговорят на диалекте.
– По рассказам старожилов, наши поволжские немцы в 20 веке якобы уже тоже разговаривали на местном диалекте. А когда в новейшее время оказывались в Германии, не все их понимали. Так ли это? Вообще, насколько сильно меняет языковую систему отрыв от национальных истоков, от корней?
– В моей практике обучения немецкому языку был такой случай. В начале 1990-х годов, после распада СССР, когда наш город стал открытым, в Энгельсе был создан клуб «Возрождение», а затем на его основе – Центр немецкой культуры, руководил им Артур Генрихович Карл. Мне предложили поработать в этом центре, обучать немцев Поволжья основам немецкого языка. Практически в это же время в Энгельс приехали представители немецкого концерна «Хенкель» для создания совместного российско-германского предприятия по производству моющих средств. Я два года обучала их русскому языку. Они заинтересовались поволжскими немцами и захотели встретиться с представителями этой диаспоры.
Артур Генрихович организовал эту встречу. Небольшой актовый зал был заполнен, немцы из ФРГ расположились на сцене. Мне было сказано, что они обойдутся без моей помощи. Но, когда заговорил один из представителей местной немецкой диаспоры, произошло замешательство – гости ничего не поняли! Они в растерянности смотрели на меня, надеясь, что я помогу. Но я тоже ничего не поняла. Закончилось тем, что я переводила с русского на немецкий и с немецкого на русский. Впоследствии во время наших занятий они часто вспоминали эту курьёзную историю.
– Ваша диссертация посвящена сравнительному анализу терминологии физической географии в немецком и русском языках. В каких исторических условиях и чем обогатили друг друга эти две специальные лингвистические системы?
– Выбирая тему нашего исследования, мы исходили из особенностей формирования русской географической терминологии. География ведь как наука развивалась на основе европейских источников. И географическая терминология была под большим влиянием немецкой лексики, проникавшей через переводы и путём практических контактов с учёными европейских государств. Поэтому на ранних этапах развития данной системы в русском и немецком языках имелась существенная общность. И, кроме того, их объединяло то, что очень велика была роль латинского в обоих языках – в географической терминологии и русского, и немецкого очень много встречалось латинских элементов и заимствований. Однако в дальнейшем в их развитии проявились существенные различия, связанные прежде всего с особенностями языковых систем. Всё это было основой для выбора темы.
– Вашим научным руководителем была наш знаменитый лингвист Лидия Ивановна Баранникова. Она создала в Саратовском университете не только лингвистическую школу, но и школу терминоведения. В диссертациях её учеников исследовалась ботаническая и географическая терминология, профессионально-терминологическая лексика рыбаков и т.д. Можно назвать вас «исследователем-терминологом»?
– Лидия Ивановна Баранникова была не только выдающимся лингвистом, но и замечательным человеком. Мы, аспиранты, приходили к ней как к близкому, родному человеку со своими бедами и радостями. До сих пор не могу вспоминать об этом без слёз.
Тема, которую предложила Лидия Ивановна, показалась мне очень интересной, увлекательной. Я как раз тогда работала на географическом факультете и обучала студентов-географов немецкому языку.
Я много времени провела в библиотеках Ленинграда и Москвы, изучая историю географии в России. С каким трепетом я шла в библиотеку Академии наук – одну из старейших и крупнейших научных библиотек мира, где в отделе редких книг мне приносили издания на немецком языке петровского и допетровского периодов! После защиты диссертации некоторое время продолжала заниматься проблемами терминологии, но исследователем-терминологом не стала. Меня больше привлекает языковая практика. Всегда хочется видеть результат своей работы – чему я смогла научить студентов. И я искренне радуюсь, когда я узнаю, что кому-то из моих учеников в какой-то момент жизни очень пригодился немецкий язык, что он смог воспользоваться знаниями, которые получил в университете.
– Результаты ваших наблюдений, изысканий вошли в учебные пособия и словари на немецком языке для студентов-географов. Как и в каких ситуациях они их используют?
– После защиты диссертации у меня сформировался большой запас знаний не только по немецкой терминологии, но и по истории географии, что я, конечно же, всегда использовала на занятиях, ведь я тогда работала со студентами географического факультета. Составляла такие задания, которые мотивировали студентов к поиску сходства и различия терминов, подбирала интересные тексты на различные географические темы. А в 2001 году появилась ещё одна отличная возможность применения этих знаний на практике: географический факультет вошёл в российско-германский проект «Билингвальное обучение». Нашей кафедре предложили принять в нём участие. Целью этого проекта было обучение географии с использованием немецкого языка как рабочего.
За время действия проекта были созданы специальные учебные материалы по билингвальному обучению, в частности, разработано и опубликовано учебное пособие «География материков и океанов» на немецком языке. Тексты были написаны преподавателями географического факультета, затем переведены на немецкий язык и отредактированы представителем немецкой стороны, коллегой Вендероттом. Были также составлены задания, которые учитывали и знания по географии, и практическое владение немецким языком. Позже было создано ещё одно учебное пособие с приложением, которое содержит большое количество разработанных тестов. Вот так органично совмещалось и знание географии, и знание немецкого языка.
– У вас, конечно же, есть любимые немецкие авторы, которых вы перечитываете в подлиннике. Кого именно и почему? Насколько существенна для вас, как для специалиста, разница впечатлений от оригинального и переводного текстов?
– Роман Ремарка «Три товарища», ставший культовым в СССР, читала и в подлиннике, и в переводе на русский. Но, когда мы учились, был только один перевод 1958 года – Исаака Шрайбера, да, собственно, он и остался классическим.
В настоящее время мне нравятся произведения Эриха Кестнера. Его книги для детей переведены более чем на 70 языков, но на русском я находила только «Эмиль и сыщики». Писатель знаменит прежде всего благодаря своим рассказам об отважных, изобретательных и жаждущих приключений детях, и до сих пор его книги продаются миллионными тиражами. Однако Кестнер писал не только для юных читателей. У него есть интересная повесть «Трое в снегу» – очень весёлая, лёгкая история – её много раз экранизировали. Мы с моей студенткой из Института химии СГУ приняли участие во Всероссийском конкурсе буктрейлеров, где надо было сделать рекламную презентацию этой книги, и заняли третье место.
Когда читаешь немецкие тексты, то там всё очень чётко и структурированно, всё просто, но, конечно, нет той красоты языка, какая есть в русском. Когда я работала с немцами, обучая их русскому языку, они всё время удивлялись, сколько смыслов и значений может быть у нас в одном слове. Когда я перечитываю «Тихий Дон» Шолохова, до сих пор поражаюсь его описаниям природы, всегда думаю: а как это переводить? Как донести до немецкого читателя, что такое Дон для казака? Боюсь, в немецком варианте будет так: ну течёт река Дон, ну и пусть течёт...
– Ежегодно кафедра немецкого языка организует фестиваль «Моя малая Родина» и другие проекты межкультурной коммуникации. В них принимают участие студенты различных факультетов и институтов СГУ, изучающие немецкий язык. Какие задачи вы ставите перед участниками и насколько удовлетворены результатами?
– Так как студенты на нашей кафедре гости временные, нам хочется их заинтересовать и подружить. В первом семестре, в октябре, у нас всегда начинается конкурс перевода. В декабре проводим викторину «Университет, в котором я учусь». В апреле знакомимся с историей космонавтики, с периодом пребывания Гагарина в Саратове. В этом году, в мае, в честь Дня Победы возобновили лекторий «Спасение Дрезденской картинной галереи». Мы организуем самые разные проекты, но фестиваль «Моя малая Родина», который обычно проходит в марте, у нас любимый.
Дело в том, что в наших группах – студенты не только из Саратова и Саратовской области, но часто и из других городов России, даже с Сахалина. Целью проекта является формирование у студентов чувства любви к родному краю через изучение его истории, культуры и традиций. Каждый год в этом событии принимают участие более двух десятков человек. Сначала многие сомневаются: ну что интересного можно рассказать о своей деревне?.. Я им предлагаю простую задачу: расскажите о природе, о своей школе, о доме, о наличниках на окнах, да хоть гусей сфотографируйте! Потом они так увлекаются, такие презентации делают, что сидят и даже слезу пускают, просматривая свои работы под песню «Родина моя малая». Нас очень удивил один студент с философского факультета: такую презентацию сделал про свою улицу в Ленинском районе, на которой вырос, – полный восторг! А ведь до этого очень сомневался, дескать, кому это будет интересно? После презентаций никто не уходит, все остаются на чаепитие – обсуждают ролики, благодарят друг друга, да и просто сближаются. Многие готовы принять участие в других проектах нашей кафедры.
– Доводилось слышать от преподавателей иностранных языков, что они могут обучать им кого угодно, кроме собственных детей. Это просто курьёз или в этом есть загадка? Вы с этим согласны?
– Да, согласна. Моя дочь учила в школе немецкий язык, и, конечно, ей требовалась моя помощь. Но зачастую всё заканчивалось, мягко сказать, разногласиями, иногда даже слезами. В работе со школьниками или студентами мне хватает терпения: я могу несколько раз объяснить одно и то же, найти более понятные варианты. А вот дома это не всегда получалось – терпения не хватало ни мне, ни дочери. Я думаю, здесь нет никакой загадки. Просто на работе есть два сдерживающих фактора: преподавателю нельзя показать раздражение, нужно быть терпеливым, ни школьник, ни студент просто не простят вам такого поведения, и сами студенты стараются сдерживаться. А дома совсем другое дело – обе стороны могут себе это позволить.
Такая же ситуация сейчас и у самой дочери – теперь уже с моими внучками. Кстати, Ольга Вячеславовна Кольцова, моя дочь, работает на нашей кафедре, она тоже кандидат филологических наук, тоже защитила кандидатскую диссертацию с географическим уклоном.
– Татьяна Николаевна, может быть, у вас есть какие-то любимые занятия, хобби, которые с вами всю жизнь?
– Конечно, есть, но на первом месте – работа! Я люблю своих студентов, мне хочется не только научить их немецкому языку, но и дать им знания, которые расширят их кругозор. Нравится составлять учебные пособия, разрабатывать тесты, придумывать задания и, самое главное, так построить занятие, чтобы они не ждали его окончания. Я дорожу своими доверительными отношениями со студентами.
Конечно, люблю заниматься своими внучками, особенно младшей. Она в этом году идёт в школу. Стараюсь привить ей интерес к чтению, мы научились прилично читать. Она любит ходить в библиотеку, в книжный магазин, все музеи обошли. Может многое рассказать по географической карте. Стараюсь заинтересовать её знаниями, внушить их ценность.
Как-то посмотрела ролик, в котором молодым людям задают на улице вопрос: куда впадает Волга? Ох, сколько же вариантов ответа я услышала!.. А потом подумала, а дай-ка проверю своих внучек. Стала звонить: не успела Полина ответить, а младшая уже кричит: в Каспийское море! Ну, выдохнула с облегчением.
Когда я училась в университете, дополнительно окончила курсы экскурсоводов в Саратовском бюро экскурсий и путешествий. Работала там до пандемии 2019 года с российскими и немецкими туристами. И, конечно, как у многих, мое хобби – дача. С удовольствием копаюсь в земле, выращиваю всё, что можно. Получаю от этого огромное удовольствие.
А если подвести итог, можно сказать, что моё хобби – просто жить!
Беседовала Тамара Корнева, фото Виктории Викторовой и из личного архива