11 января юбилейную дату отметила декан биологического факультета, заведующая кафедрой генетики СГУ, доктор биологических наук, профессор, почётный работник сферы образования Российской Федерации Ольга Ивановна Юдакова.

– Ольга Ивановна, как люди становятся биологами? Ведь не только из-за любви к природе?

– Природу любят и математики, и филологи, но у них не возникает желания быть биологами. Наверное, свою роль играет любознательность, желание увидеть и понять, как устроен сложнейший механизм на планете – живой организм. Лично я случайно пришла в биологию, в школе мне легко давались все предметы, и я долго не могла выбрать любимое направление. Больше всего в старших классах мне нравились физика, анатомия и физиология человека. Начала задумываться о медицине. У нас в Балакове в то время в школе обучали ещё и рабочим профессиям, и даже на медсестёр готовили. Теория мне хорошо давалась, но вот практика в течение месяца после 9 класса подвела. Видимо, я оказалась слишком впечатлительной и поняла, что не смогу с удовольствием ходить на работу, где страдают люди.

В десятом классе учительница биологии решила, что мне надо поучаствовать в городской олимпиаде. А перед этим дала почитать книгу, которая так и называлась – «Книга для чтения по биологии». Из неё я поняла, что биология вмещает в себя и физику, и химию, и математику – в общем, то, что мне нужно!

В школе очень дозированно преподают биологию, и сегодняшним абитуриентам я всегда желаю заново открыть для себя эту дисциплину, и особенно ботанику с зоологией. Тем более что последние два предмета изучают в 5-6 классах. Уже учась на первом курсе университета, я очень удивилась, насколько интересны эти направления биологии. Просто очаровалась ботаникой: оказывается, она не ограничивается только примитивными представлениями о тычинках и пестиках. К тому же по психотипу я визуал, люблю книжки с картинками, а в биологических учебниках их огромное количество! Мне очень понравилась зоология беспозвоночных, но на втором курсе у нас появился новый предмет – цитология, который увлёк меня больше остальных.

Конечно, свою «роль в истории» сыграла личность замечательного учёного, чудесного человека Нины Александровны Шишкинской, которая преподавала у нас цитологию и генетику. Я и на кафедру генетики пошла благодаря ей. Под её научным руководством начала изучать эмбриологические особенности апомиксиса (размножение семенами без оплодотворения) у дикорастущих злаков.

– Можно популярно объяснить, какие преимущества даёт апомиксис растениям?

– Интерес к апомиксису, возникший сразу после его открытия в середине XIX века прежде всего обусловлен теми возможностями, которые могли бы стать доступными селекционерам при переводе культурных растений на данный способ размножения. Дело в том, что апомиксис, по сути, представляет собой один из механизмов клонирования, который давно придумала природа. Потомки апомиктов являются абсолютной копией материнского растения. Все знают, что гибриды по многим параметрам превосходят своих родителей, но уникальная комбинация генов гибрида потом рассыпается в его потомстве. Перевод гибридов на «девственное размножение» – на апомиксис – мог бы сохранять в ряду поколений уникальные генотипы и создавать стабильные высокопродуктивные сорта. То есть не нужно было бы каждый раз получать гибридные семена, ведь это очень трудоёмкий процесс.

К сожалению, у культурных растений, которые выводили путём скрещивания и отбора, такой «девственной» формы размножения нет, но она есть у их дикорастущих близкородственных видов. Для того чтобы эффективно использовать апомиксис в селекции, необходимо знать, у каких видов растений он встречается, как проявляется на эмбриологическом уровне, как наследуется. В связи с этим у нас на кафедре всегда вместе работали специалисты-генетики и эмбриологи. И если эмбриологические особенности апомиксиса в настоящее время достаточно хорошо изучены, то вопрос о генетической детерминации до сих пор остаётся открытым. Помню, в 1990-х годах даже международное совещание проходило под лозунгом «Обуздать апомиксис!». Увы, до сих пор этого сделать не удалось, хотя появились новые методы генетических исследований, а значит, надежда есть.

– По окончании университета вы несколько лет работали инженером на кафедре генетики. Как и под чьим влиянием формировались ваши интересы специалиста-генетика, связанные с репродуктивной биологией растений?

– После работы инженером, а это был хороший опыт, я поступила в аспирантуру, и моим научным руководителем стал ещё один неординарный человек, известный учёный Валерий Степанович Тырнов. При подготовке кандидатской диссертации мне пришлось переключиться на другую тему – индукцию гаплоидии у томатов. В какой-то степени она была связана с моими прежними исследованиями, ведь процесс образования гаплоидных растений (с одним набором хромосом) основан на одном из элементов апомиксиса. Гаплоидные растения являются уникальным исходным материалом для селекционеров, потому что на их основе можно создавать чистые линии, гибриды, изучать наследование разных признаков.

А вот в докторской диссертации я продолжила исследовать то, что изучала в студенчестве, и посвящена она была проявлению апомиксиса на эмбриологическом уровне у злаков.

– Многие ваши научные публикации посвящены такому ценному зерновому растению семейства злаковых, как кукуруза. На кафедре генетики выведены и запатентованы уникальные линии кукурузы. В чём новизна этих исследований? Для вас кукуруза по-прежнему «царица полей»?

– Почему кукуруза? Потому что это модельный объект для изучения явления гаплоидии – развития организмов с одинарным набором хромосом. Работы в области гаплоидии были начаты в университете одним из основателей кафедры генетики Сергеем Спиридоновичем Хохловым, затем продолжены и развиты Валерием Степановичем Тырновым. Именно под его руководством созданы первые уникальные линии-гаплоиндукторы. Пыльца этих линий способна индуцировать у растений других линий и сортов партеногенез – «девственное» развитие зародышей из неоплодотворённых яйцеклеток. Так получают гаплоидные растения, которые затем используют для создания ценных чистых линий, гибридов и сортов.

В нашей стране первые линии-гаплоиндукторы были созданы именно на биофаке СГУ, и только потом они разошлись по разным научным учреждениям. Сейчас даже трудно сосчитать, как много новых сортов и гибридов выведено на основе гаплоидных растений, полученных с помощью линий-гаплоиндукторов. Нашими учёными также была разработана технология получения гаплоидных растений в массовом количестве, которую в 1990-х годах купила французская семеноводческая компания. На полученные от продажи лицензии деньги университет оборудовал первый компьютерный класс.

– Следующий год для биофака юбилейный – ему исполнится 95 лет. Кто они, учёные-биологи, основавшие научные школы, чьи работы оказали существенное влияние на формирование современных научных направлений факультета?

– Известно, что наш университет создавался приглашёнными профессорами, именитыми учёными. Вот и для открытия кафедры ботаники и зоологии в составе единственного тогда – медицинского – факультета были приглашены профессор Казанского университета Андрей Яковлевич Гордягин и профессор Московского университета Борис Ионович Бируков. Они и заложили те направления, которые мы развиваем до сих пор. Речь идёт об изучении флоры и фауны не только Саратовской области, но и всего Поволжья. Далее открытие каждой кафедры и каждого научного направления было связано с очень известными учёными – опять же приглашёнными из ведущих университетов России профессорами.

Если говорить о близкой мне генетике, то кафедра была открыта в нашем университете в 1939 году. Кстати, генетика – одна из немногих наук, которая имеет чёткую дату своего рождения – 1900 год, когда практически одновременно тремя исследователями были переоткрыты законы Менделя.

– Вы руководите кафедрой с весьма драматической судьбой. Как известно, после печально известной сессии ВАСХНИЛ 1948 года классическую генетику объявили буржуазной лженаукой. Первый заведующий кафедрой генетики СГУ – Василий Евгеньевич Альтшуллер – был уволен и сослан в Сибирь. А как происходило возвращение генетики в университетскую биологию?

– Кафедра в нашем университете поначалу очень активно развивалась. Следует отметить, что в 1930-х годах российские учёные были лидерами в некоторых областях генетики. В частности, все знают в Саратове улицу Навашина. Сергей Гаврилович – известный ботаник, наш земляк, один из лидеров изучения структур хромосом как носителей наследственности. (Кстати, мне очень дорога одна из наград – международная медаль Навашина «за существенный вклад в эмбриологию растений»). Естественно, все знают и Николая Ивановича Вавилова, внёсшего большой вклад в развитие генетики и селекции.

А уже в 1948 году случилась сессия ВАСХНИЛ, которая запретила заниматься классической генетикой в Советском Союзе. Так сложилось, что лидерство захватили учёные, которые ставили во главу угла не науку, а личные амбиции. Это значительно отбросило наши исследования. Возобновилась работа в области генетики только в 1955 году.

Мы вошли в этот процесс довольно быстро. Кафедру генетики и дарвинизма возглавлял тогда Сергей Спиридонович Хохлов, который занимался вопросами эволюции растений. Удивительно, но даже когда генетика была запрещена, кафедра не переименовывалась и называлась так вплоть до 1990-х годов.

Воспитанный на трудах Г. Менделя, Т. Моргана, Н.И. Вавилова, С.С. Хохлов не только всегда оставался приверженцем классической генетики, но и по воспоминаниям его учеников был очень смелым человеком, не боялся выступать с критикой теории Т.Д. Лысенко даже в открытой печати. Когда в середине 1950-х годов стал побеждать разум, когда разоблачили Т.Д. Лысенко с его «недонаукой», потребовалось восстановить изучение генетики в вузах. Сергей Спиридонович был назначен председателем министерской комиссии по разработке учебной программы по генетике. По этой программе затем многие годы велось преподавание генетики во всех вузах Советского Союза. Как мне рассказывали уже мои учителя, на конференцию в МГУ по возрождению преподавания генетики он взял с собой совсем молодых аспирантов, в том числе Нину Александровну Шишкинскую и Валерия Степановича Тырнова. Они были очень горды, что оказались у истоков возрождения генетики в нашей стране.

И сегодня один из наиболее востребованных профилей на биологическом факультете – «Генетика, микробиология и биотехнология».

Генетика из научного направления переходит в разряд инструмента фактически для всех направлений биологии и медицины. Персонализированная медицина без генетических методов зачастую вообще невозможна. Сейчас генетика решает многие вопросы в смежных биологических дисциплинах, и без генетических методов исследования уже невозможно представить современных ботаников, зоологов, микробиологов, вирусологов.

В последние годы генетические исследования получили очень хороший инструментарий. Дело в том, что многие направления биологии до сих пор зависят от инструментов, которые создают физики. Приборы, которые позволяют сегодня работать с ДНК, сразу подняли возможности генетиков на другой уровень.

– Имя Николая Ивановича Вавилова для Саратова знаковое. Неслучайно в прошлом году для проведения Международного конгресса «VIII съезд Вавиловского общества генетиков и селекционеров» был выбран наш университет. Как часто и по каким поводам сегодня в университетских аудиториях вспоминают имя Вавилова?

– Это был человек, бесконечно преданный своему делу. Наверное, только такие люди и могут что-то сдвинуть с места, сделать настоящий прорыв в науке. Любознательный, активный, обладающий мощным потенциалом, способный вести за собой людей. Он был очень эрудированным, знал много языков, обладал колоссальной работоспособностью. Одним словом, человек, которому можно бесконечно удивляться.

Открытие закона гомологических рядов в наследственной изменчивости с самого первого представления научному сообществу здесь, в нашем университете, было оценено очень высоко: его сразу сравнили с открытием периодической таблицы химических элементов. Как таблица Менделеева позволяет упорядочить химические элементы и внести ясность в их бесконечное многообразие, так и открытый Н.И. Вавиловым закон показывал, что в природе разные виды растений имеют одинаковые ряды наследственной изменчивости. Селекционерам это дало возможность вести целенаправленный поиск особых свойств у растений, которые были неизвестны для того или иного вида.

Сегодня в курсе генетики студенты обязательно изучают закон гомологических рядов, вавиловское учение о центрах происхождения культурных растений – ещё одно значимое открытие этого выдающегося исследователя.

Его открытия были сделаны в саратовский период, который оказался для учёного очень плодотворным. Но, уезжая в Санкт-Петербург, он захватил с собой учеников. И можно сказать, что Всесоюзный институт растениеводства с его уникальной коллекцией семян в какой-то мере был создан и усилиями саратовских специалистов.

– Не могу не задать вопрос: саратовский калач – миф? Многие старожилы утверждают, что нынешний, сувенирный, мало похож на тот, что когда-то завоевал мировую славу благодаря знаменитому сорту пшеницы «белотурка»?

– Это тема Саратовского университета генетики, биотехнологии и инженерии имени Н.И. Вавилова. Это их стезя, они пытаются возродить былую славу саратовского калача. При университете есть даже музей калача.

Насколько современный продукт соответствует тому, который продавался у нас во всех булочных ещё в 1960-70-е годы? Мне кажется, соответствует, похож на тот калач. Там очень интересная рецептура и особая мука грубого помола – именно сорта «белотурка». Она по-прежнему выращивается у нас, только не в тех объёмах, что раньше. Массово её в регионе рискованного земледелия фермерам производить накладно. Наверное, поэтому калач стал таким эксклюзивным.

– В уходящем году много писалось о новом статусе Ботанического сада СГУ. Он стал частью городской среды, но по-прежнему остаётся важной учебной и научной базой, без него трудно представить биологический факультет. Что изменится для вас и ваших коллег после его восстановления?

– Ботанический сад – это дитя биофака, а родители всегда очень любят своё дитя. Он и до реконструкции всегда был нам дорог. В своё время кафедра генетики внесла свой вклад в развитие ботанического сада. В 1969 году для укрепления научного потенциала ботанического сада и присвоения ему статуса научного учреждения в его структуру была передана лаборатория радиационной и экспериментальной генетики, ранее созданная на биологическом факультете Сергеем Спиридоновичем Хохловым. Эта лаборатория успешно работала в составе ботанического сада. Она была широко известна среди коллег, сюда приезжали стажироваться буквально со всего Советского Союза. Биологи всегда использовали Ботанический сад как плацдарм для научных исследований и для проведения различных студенческих практик.

Сегодня нас не может не радовать тот факт, что на территории дендрария реконструировали две лаборатории, модернизировали теплицу. Оборудование, полученное ранее по нескольким грантам, позволяет проводить генетические исследования на самом современном уровне. Вообще преподавание всех биологических дисциплин мы стремимся вести так, чтобы студенты получали навыки работы на новейшем оборудовании и в лучших условиях. Конечно, Ботсад нам в этом надёжное подспорье.

– Ольга Ивановна, а вы сами в свободное время любите заниматься экспериментами с растениями? Дача, сад, огород – это про вас? Или предпочитаете увлечения, далёкие от полевых исследований?

– Знаете, по моим наблюдениям, выращиванием садово-огородных культур, как правило, занимаются люди, далёкие от биологии. Лично мои увлечения никак не связаны с дачей, наверное, потому у меня её и нет. И даже когда приезжаю на дачу к сестре, а она бывший медик, сегодня очень увлечена цветами, плодами, мы, конечно, восхищаемся всем, что там растёт, но… не более.

Все мои увлечения сегодня связаны с работой. Свободного времени у декана, преподавателя, исследователя очень мало. Если ты не дописала статью, значит, надо дописать её дома. Ну а если появляется свободное время, я люблю приобщиться к классическому искусству – во всех его проявлениях. Люблю живопись, могу оформить кабинет собственными работами. Люблю поиграть на пианино, благо сейчас электронные инструменты позволяют это делать хоть в полночь, в наушниках, чтобы не мешать соседям. Пользуюсь любой возможностью побывать в театре. Вот сейчас почти всей кафедрой идём в Театр оперы и балета.

Кстати, классической музыкой и театром также увлекался прежний декан биологического факультета, профессор Геннадий Викторович Шляхтин, заместителем которого я проработала больше двадцати лет. Его я тоже считаю своим учителем. И хотя в научном плане мы не сотрудничали (он эколог, зоолог), на административной работе я у него очень многому научилась. Его дипломатичность, тактичность, открытость, общительность, мудрость – как хотелось бы иметь все эти качества! Но просто воспитать их в себе – задача не из лёгких. Мне кажется, что и здесь важна генетика. В этом смысле университет – это тот же генофонд, и все мы – его составляющие.

Беседовала Тамара Корнева, фото Виктории Викторовой

_^12.01.2025