Саратовский национальный исследовательский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского
ОСНОВАН В 1909 ГОДУ
наверх

Выпускница магистратуры ИФиЖ (направление «Филология», профиль «Русская словесность и журналистика») Ольга Пищальникова сочетает учёбу и работу в университете с занятиями кикбоксингом и изучением японского. Если первое увлечение помогает избавиться от напряжения, то второе – непосредственно связано с научной деятельностью девушки: её доклад «Творчество Ф. М. Достоевского в зеркале японоязычного Интернета», подготовленный под руководством профессора, заведующего кафедрой русской и зарубежной литературы Ю.Н. Борисова, занял первое место на студенческой научной конференции – 2022. В беседе с Ольгой мы узнали, почему японцы любят русского классика и как в Стране восходящего солнца читают «Братьев Карамазовых».

7 ВОПРОСОВ ОЛЬГЕ ПИЩАЛЬНИКОВОЙ, МОЛОДОМУ ФИЛОЛОГУ

1.

— Как ты пришла в науку?

— Я очень люблю «Дневник писателя» Достоевского: это потрясающая вещь. Начала заниматься этой темой и поняла, что мне интересно погружаться в науку, участвовать в конференциях, особенно международных. Например, в ноябре 2021 года на 200-летие со дня рождения Фёдора Михайловича я ездила в Омский государственный университет имени Ф.М. Достоевского на масштабную международную конференцию. Там были участники из Сербии, Хорватии, Италии.

Я думаю, необходимо заниматься наукой. У нас в стране, к сожалению, «Дневник писателя» не очень подробно изучен, его обычно не рассматривают. На мой взгляд, это отправная точка, чтобы понимать всего Достоевского. К тому же Достоевский – это писатель-пророк, который очень многие вещи предугадал, и всё, что происходит сейчас, развивается по сценарию, изложенному в «Дневнике писателя».

2.

— Что тебя привлекает в литературоведении?

— В первую очередь меня привлекает сама литература. Моя старшая сестра научилась читать ещё перед тем, как пошла в школу. А моя мама всё время меня ругала, что я даже алфавит не могу запомнить. Я не знала ничего, когда шла в первый класс, и очень плохо читала. Сейчас же мама говорит: «Твоя старшая сестра вообще ничего не читает, а ты позже всех в семье научилась читать, но мне твои книги уже складывать некуда!». У меня, правда, очень много книг. Мне кажется, что литература – это то, на чём держатся все остальные науки. Я считаю, что любая наука прежде всего основывается на человеческих качествах, и ничто не развивает человека так, как литература. В ней ты можешь найти вещи, о которых тебе мало кто расскажет. Это опыт, который ты мог бы и не получить в реальной жизни. Многие недоступные вещи открываются благодаря литературе. Поэтому я считаю, что она является столпом всех наук, и от неё нужно отталкиваться.

3.

— Как ты пришла к такой теме исследования? Почему Япония?

— Меня непостижимым образом тянет к Японии. Она очень интересна для изучения. Мне кажется, любому человеку интересно погрузиться в другую культуру. Меня затянула Япония. Наверное, из-за менталитета японцев, их сдержанности и холодности, прописанных в кодексе самурая. Мне это близко по духу. И у японцев очень красивая культура. У них, конечно, есть свои особенности, которые я не могу понять и принять. Но фестивали, юката, кимоно — всё это настолько красиво! Я обожаю японские храмы. Хочу когда-нибудь увидеть их своими глазами.

Мой знакомый японец, который изучал русский язык в СГУ, рассказал мне о том, что в Японии очень любят Достоевского. Для меня это было открытием. Мне стало интересно, почему японцам интересен Достоевский. Очень долго я искала «Дневник писателя» в японоязычном Интернете. В итоге оказалось, что японцы посвящают этому произведению отдельные научные работы! Я рассматриваю идеи гуманизма и национализма в творчестве Достоевского, и было очень круто находить статьи, которые посвящены этим темам. Самое интересное, что у нас в стране все в основном бросаются изучать крупные романы Достоевского: «Братья Карамазовы», «Бесы», не говоря уже о «Преступлении и наказании». А японцы уделяют внимание исследованию малой прозы Достоевского, например, рассказов «Бобок», «Сон смешного человека» и других. Здорово, что они интересуются вещами, которые даже у нас в стране мало изучены. Поэтому я считаю, что мы должны контактировать с японцами и всё это совместно изучать.

4.

— В докладе ты приводишь отзывы японцев, которые бросают читать «Братьев Карамазовых» на сотой странице. Что у них вызывает затруднения?

— Сложности перевода, конечно. Русский и японский – абсолютно разные языки, из разных групп. Очень мало переводчиков, которые действительно могут передать то, как произведение звучит в оригинале. Если мы отталкиваемся от японского синтоизма, понимаем: ту же гуманность японцы понимают совершенно иначе, нежели мы. Что-то они находят у Достоевского такого, что мы не можем найти. Этот языковой аспект я планирую рассмотреть в дальнейшем.

Большие объёмы произведений не так пугают японцев. Об этом говорил ректор Токийского государственного института иностранных языков Икуо Камэяма, написавший продолжение «Братьев Карамазовых». Японцам легко даётся автобиографический или сюжетный слой. Но понятия, связанные с философией христианского гуманизма Достоевского, они воспринимают тяжело – в силу разницы между религиями. Поэтому в Японии есть абстрактный сокращённый перевод «Братьев Карамазовых», в котором этот христианский слой вырезан, чтобы японцы могли легче воспринимать сюжет. Несмотря на это, японцы тянутся к Достоевскому. Меня спрашивают: «Почему это происходит, почему они его так любят?» Мне кажется, это тоже не объясняется логикой. Это какой-то интуитивный порыв. Достоевский пишет очень эмоционально, страстно, даже в публицистическом «Дневнике писателя». Его персонажи в романах действуют очень эмоционально. Когда в «Идиоте» главная героиня кидает деньги в камин, японцы в шоке. Мне кажется, из-за своей сдержанности они находят в Достоевском отдушину.

5.

— Как в зависимости от языка меняется восприятие произведения?

— Японский – язык резкий. Несмотря на то, что у японцев так много разных иероглифов, у них всё же нет такого богатства языка, как у нас. Многие слова, которые использует Достоевский, для них – это что-то с чем-то. Если мы возьмём полностью «Братьев Карамазовых» и переведём на японский, роман получится гораздо меньше по объёму.

6.

— Что приобрела японская культура, открыв для себя творчество Достоевского?

— Если мы говорим о японской литературе, то в конце XIX – начале XX века был костяк писателей (туда входят и Акутагава Рюноскэ, и Осаму Дадзай, например), которые совершили переворот в японской литературе. Если до этого литература Японии была основана на фольклоре и мифологии, то теперь эти писатели, открыв для себя Достоевского, начали творить в направлении социальной прозы. Большое влияние на японцев оказали и другие русские писатели: Николай Васильевич Гоголь, Лев Николаевич Толстой. У Акутагавы Рюноскэ можно найти отсылки и на произведения Гоголя, и на произведения Толстого. У него есть рассказ, где самурай лежит во время боя и смотрит в небо – очень напоминает сцену из «Войны и мира». Но, мне кажется, именно Достоевский своим реализмом, всеми этими ужасами бедности, сподвиг их перейти от сказочности к социальной прозе и начать писать о каких-то проблемах. Я думаю, именно Достоевский дал толчок к развитию японской литературы. Конечно, сказочность, фольклор и мифология у них никуда не ушли, но эти темы уже перестали быть основными в литературе.

7.

— Какие возможности для тебя открыли наука и участие в конференциях?

— Прежде всего это опыт. Ты делишься с людьми своими исследованиями, находишь новые контакты. И это не только возможность опубликовать свои научные статьи за пределами Саратова, но и личные знакомства. Это очень греет душу, когда ты понимаешь, что у тебя даже в Омске, например, остались друзья, и ты можешь им написать, поделиться успехами.

В науке я нахожу поддержку. Выступления на публичных конференциях помогают справляться с внутренними переживаниями и налаживать коммуникацию. Научные конференции подковывают и позволяют в дальнейшем общаться с другими людьми без проблем. Дискуссии с профессорами на конференциях помогают понять, что нужно уметь защитить свою точку зрения. На мой взгляд, филология – наука довольно субъективная, и у каждого есть своё мнение, которое нужно уметь отстоять. Конференции развивают этот навык. Это очень большая прокачка внутренних ресурсов.

Подготовила Полина Громова