– Как прошли Ваши годы детства и юношества?

– Родился я в Вольске. В 1946 переехал в Саратов – тогда мне было 4 года. С 1-го по 8-й класс я ходил в Железнодорожную школу около Городского парка. Начиная с 6 лет я занимался художественной самодеятельностью в клубе Карла Либкнехта и в школе. Потом я переехал в Казань к сестре и школу заканчивал уже там.
Поначалу я хотел поступать в Историко-архивный институт в Москве, так как в школе я увлекался литературой и историей. Но поскольку мои родители жили в Саратове, и отец болел, поступать в вуз я решил здесь. Я стоял перед выбором: или пойти по стопам сестры и поступить в Экономический институт, или в СГУ. Я пошёл в Экономический, но проучился там меньше года: понял, что это не моё. Тогда я пришёл на приём к тогдашнему ректору университета Р.В. Мерцлину, рассказал свою историю, и меня перевели на истфак СГУ.
Первый год я учился на вечернем отделении. Тогда на вечерних отделениях истфака и филфака начала складываться университетская самодеятельность. Во многом это произошло ещё и благодаря нашему замечательному куратору, Григорию Давыдовичу Бурдею, который сумел нас сплотить. Через полгода мы все уже учились на дневном отделении. Тогда на филфаке учились такие яркие личности, как Нина Егорова, Юрий Аркадакский, Марк Райгородецкий и другие. Кстати, в это время складывалась атмосфера удивительной дружбы-соперничества между историческим и филологическим факультетом.

– Работали ли Вы по своей основной профессии?

– А я и работаю по специальности. Будучи студентом 2-го курса, в 1961 году я организовал Студенческий клуб, которому посвятил всё свое время. Поэтому по окончании университета передо мной уже не стояло выбора, какой путь избрать. Я, конечно, работал около полугода преподавателем на кафедре истории КПСС, вёл занятия на вечернем отделении у физиков. Но, наверное, боялся студентов больше, чем они меня – боялся что-то напутать, сказать что-то не так, поэтому за кафедрой мне было некомфортно. К тому же, тогда я уже понял, что стать «серьёзным» преподавателем я не смогу, а быть серым и незаметным – не хочу. Лучше всего я стану хорошим директором Студенческого клуба. Я не стал сдавать даже последний кандидатский экзамен. Сейчас Студенческий клуб – это моя профессия, моё хобби, моя жизнь. При этом работа педагога осталась со мной. Я считаю, что работая со студентами, невозможно не быть педагогом.

– Участвовали ли Вы сами в художественной самодеятельности, и если да, то что делали?

– Я выступал с художественным чтением: «Песня о советском паспорте» Маяковского, «Песня о Буревестнике» Горького. И, конечно, вёл концерты, даже считался одним из лучших ведущих.

– Какое влияние оказала Ваша творческая профессия на Ваш характер?

– Могу сказать так, это мой характер наложил отпечаток на мою деятельность.

– Как Вы думаете, важнее, чтобы творческая деятельность была интересной и развлекательной, или чтобы она приносила пользу и развивала какие-либо способности и навыки?

– Важно, чтобы творческая деятельность была интересной и приносила пользу. Без этого не может быть творческой деятельности, если она ничего не развивает. И в этом состоит сложность творческого коллектива.

– В чём секрет Вашего успеха?

– В вечной молодости. Я сумел свою профессию, своё хобби превратить в реальность. Я сумел собрать коллектив интересных людей, которые могут проявлять здесь свои таланты.

– Какие качества Вы прежде всего цените в людях?

– Обязательность, ответственность, искренность, честность, надёжность… Мало знать себе цену, надо уметь ещё и пользоваться спросом. Самое главное качество – это желание делать. Когда даёшь задание неопытным ребятам и видишь, что они стараются, но не могут пока справиться с этим заданием и честно признаются в этом, это уже хорошо, значит, они честны и с тобой, и с собой, значит, на них можно положиться, их можно научить.

– Не возникало ли у Вас желания уйти с должности директора Студклуба?

– Я считаю, что ещё рано. Я поставил себе планку. Ещё 2 года осталось до 50-летия клуба и моего 70-летия. А что будет дальше – зависит от моего здоровья, но так или иначе я себя не вижу без работы. Я ведь организатор, а организаторы нужны везде. Я  люблю работать со студентами, у меня к ним свой подход, своё понимание, поэтому я и не ушёл тогда, а сейчас – тем более.

– Что является для Вас смыслом жизни?

– Смысл жизни – в работе. Нужно любить то, что делаешь, и делать то, что любишь.

– Какой Ваш любимый праздник в году, и какие мероприятия Вы устраиваете по этому поводу?

– День рождения жены, а мероприятия – секрет. (Смеётся). Потом, ведь, праздники для меня – это работа, у меня совсем другое к ним отношение.

– Была ли для Вас какая-либо известная личность образцом для подражания?

– Марк Абрамович Пинхасик, мои дети и внуки. У внуков я учусь искренности, отношению к жизни, непосредственности, пониманию сегодняшнего дня.

– Вы понимаете сегодняшнюю молодёжь?

– Пытаюсь. И думаю, у меня это ещё неплохо получается, раз они идут ко мне со своими бедами и радостями. Лакмусовой бумажкой в этом отношении является то, как часто открывается дверь моего кабинета. Если они идут сюда, значит, знают, что здесь их могут понять, помочь им.

– Какая она, современная молодёжь, и чего, на Ваш взгляд, не хватает современному студенчеству?

– Молодёжь всегда современная, она не может быть другой. Современная Жизнь диктует свои условия, но по своей сути молодёжь всегда одинакова. Она считает, что она всё может.
Сегодняшней молодёжи по сравнению с молодыми людьми моего времени не хватает искренности, ответственности. Если найти сегодняшним молодым дело по душе, они не поставят вопрос о деньгах, они будут «пахать» сутками. То же самое было и в наше время: строительство БАМа, например. Нельзя сказать, что туда ребята ездили только из-за денег, это была своего рода романтика. Сейчас романтика тоже есть, но её меньше. Нынешние молодые, конечно, поедут на БАМ, в случае чего, но вначале спросят: «Сколько мы за это получим»?

– Какой период в работе Студенческого клуба Вы считаете самым плодотворным, в плане выпуска профессионалов?

– Трудно сказать… Каждое время рождает своих героев. Вот первая половина 80-х, когда был «Эксперимент», когда была старая «Дружба», «Ювента» – это был своего рода такой пик. Может быть, ребята были поинтересней в плане талантов. Сейчас тоже есть способные и талантливые, но они чаще всего раскрывают эти способности и таланты «на стороне», чем зарабатывают себе на хлеб. Если сравнивать условия для реализации себя сейчас и 50 лет назад, то сравнение будет однозначно в пользу сегодняшнего дня. И всё-таки тогдашняя самодеятельность по-своему была сильнее. Да, сегодня есть интересные ребята: тот же театр «Коллаж», тот же коллектив «Даймондс», та же драматическая студия. Если сравнивать сегодняшнюю «драму» с «ДРАМОЙ» времён Галины Николаевны Петровой, можно найти как положительные, так и отрицательные стороны и там, и там. Среди вокалистов то же самое: тогда были Л. Федукина, А. Барсина, сейчас – Ю. Курылёва, В. Ковалёва.

– Как Вы относитесь к неформальным молодёжным движениям?

– Напрямую с молодёжными движениями я не работаю. Вообще, отношусь довольно терпимо. Главное, чтобы внутри неформального движения у молодого человека была возможность реализоваться с лучшей стороны.

– Сильно ли изменилась молодёжная политика в новом XXI веке, и каким Вы видите её исход?

– На федеральном уровне я не вижу активной и эффективной молодёжной политики. Моя молодость прошла в комсомоле, комсомольцем я остался и по сей день. Я думаю, что если убрать все идеологические излишества, комсомол был бы актуален и сегодня.
Сегодняшние студсоветы – тот же комсомол, только они работают пока менее эффективно. Та организация была мощная и по структуре, и по взаимодействию с массами: инициатива шла не только сверху вниз, но и снизу вверх. Самое главное, сегодня нет того чувства сплочённости, которое мы ощущали тогда. Ещё очень много зависит от лидера, на факультете, в группе. А так: пришёл в университет, отсидел лекции, и что у тебя останется в воспоминаниях от студенческой жизни?

– Какие мероприятия в масштабах СГУ планируются в связи с празднованием 65-летия Великой Победы?

– Вся Студенческая весна–2010 будет посвящена юбилею Победы. Выступление каждого из факультетов будет состоять из двух частей: тематической, то есть посвящённой Дню Победы, и свободной – вольной программы. Планируем провести и концерт для ветеранов.
Мне бы хотелось, чтобы ребята продемонстрировали своё отношение к войне, показали, как они её воспринимают. Мы недавно проводили конкурс патриотической песни совместно с «Люмузином», и было очевидно, что патриотизм в мировоззрении молодых никуда не делся, он присутствует, только его надо развивать.

– Не стыдно ли Вам за университетский КВН?

– Стыдно. Стыдно, но всё в наших руках, поэтому не надо руки опускать. Сегодняшний КВН, если, опять же, сравнивать с КВНом первой волны, это уже шоу, своего рода театр миниатюр. Основную роль в выступлении должен играть текст. Сейчас есть интересные ребята, умеющие держать себя на сцене, но текст у них, увы, ниже пояса. Мы пытаемся проводить некоторую цензуру, хотя не всегда это получается. На репетициях они могут показать одно, а во время выступления – совсем другое.
В начале года мы устраиваем «Фестиваль КВН», приглашаем все команды. После этого организуется 20-25 команд, принимаем всех, всем даём добро. После четвертьфинала сразу видно, кто чего стоит. Кто-то уходит во второй дивизион, более слабый, кто-то – в первый. Некоторые говорят, что второй дивизион не нужен, но я так не думаю. Конечно, совсем слабые команды всё равно распадутся, но у тех, кто посильней, будет шанс и внутри второго дивизиона заниматься любимым делом и стать первыми или вторыми. К полуфиналу в этом году пришло восемь команд. По сравнению с четвертьфиналом творческий рост налицо.

– Чего не хватает Студенческому клубу СГУ для полного счастья?

– Всегда будет чего-то не хватать. Когда я начинал, у меня был только стол, даже не стол, а один ящик в столе в Комитете комсомола. Сегодня у Студклуба есть два актовых зала, в X и XII корпусах, но всё равно репетиционных помещений для всех не хватает. Из-за этого мы не можем развивать в полной мере факультетские коллективы.Теперь у нас 16 факультетов, на каждом действуют несколько коллективов, плюс университетские, и всем надо репетировать. Желательно, вечером, и, значит, всем надо как-то уместиться в промежуток от 5 до 10 часов. А без репетиций никак нельзя, если хочешь, чтобы был положительный результат. Здесь как в спорте: нет тренировок – нет побед.
Не меньше, чем помещений для репетиций, не хватает, к сожалению, более активной позиции самих ребят. Очень часто самые лучшие уходят за большими деньгами, а те, кто только начинают, пугаются отсутствия условий.

– Пользуетесь ли Вы Интернетом, и если да, то как часто?

– Пользуюсь, но через помощников. Сам я с техникой не в ладах. Вообще, я считаю, что у меня два главных минуса: неумение пользоваться современной техникой и незнание иностранных языков. Я изучал когда-то и английский, и немецкий, и французский, но как-то так получилось, что на сегодня ни одним из них не владею, хотя мне это пригодилось бы.

– Кто выбирал цвет для стен в актовом зале и в фойе X корпуса?

– Это – коллективный труд. Основная идея принадлежала режиссёру театра «Коллаж» Марине Анатолиевне Вайловой и художнице Маргарите Корневой. Много было споров, но результат, думаю, неплохой.

– Правда ли, что год назад Вы пытались сорвать концерт группы «Пилот»?

– Неправда. Хотел бы – сорвал. Организаторы гастролей «Пилота» арендовали помещение актового зала для концерта. Обычно мы стараемся не давать зал в аренду группам, на выступлениях которых могут быть беспорядки. Просто потому, что беспокоимся за состояние зала. Во время выступления «Пилота» народ ещё и полез на сцену. Мы просто пытались вернуть людей в зал.

– Вы что-нибудь коллекционируете?

– Да. Я собираю бутылки. Меня интересует не их содержимое, а их форма, но в моей коллекции есть как пустые, так и полные. Сегодня ведь дефицита нет, можно какую угодно достать. Ребята часто что-нибудь привозят для моей коллекции, в том числе и из-за границы. Когда-то я собирал марки, монеты, спичечные этикетки, открытки, но долговременным хобби это не стало. Моя жена коллекционирует слонов, я посильно участвую и в её коллекции.

– Есть ли у Вас счастливое число?

– Номер моей банковской карточки. Правда, на память я его не помню. Я вообще плохо запоминаю числа.

– Можно ли быть по жизни лукавым и изворотливым, или ни при каких обстоятельствах таким быть нельзя?

– Можно, если твоя фамилия – Пинхасик.