Нет, у почтенного университета в волжском городе была не Байкало-Амурская магистраль, а замечательный ректор – Богомолов Анатолий Михайлович. Аббревиатура его имени-отчества-фамилии и сложилась в необычное, звонкое, гордое прозвище, которым окрестил его меткий на язык университетский народ.

Семнадцать лет возглавлял Анатолий Михайлович старейший саратовский вуз. Семнадцать очень непростых лет, в особенности если помнить то обстоятельство, что финал его руководства пришёлся на годы перестройки, когда видоизменялось и трансформировалось привычное и, кажется, навсегда устоявшееся, когда ветер очередных революционных перемен перетасовывал окружающую действительность.

Богомолов – особая страница университетской летописи. Наверное, не так уж много найдётся на свете людей, о смерти которых их коллеги, люди, которые были близко и плотно знакомы с ним, говорили бы как о личной огромной потере. А я беседовала о Богомолове с чрезвычайно серьёзными людьми. С профессурой, способной беспристрастно оценить масштаб личности и дать оценку. И – в один голос – все остепенённые и увенчанные многочисленными титулами профессора – и нынешний ректор СГУ Леонид Юрьевич Коссович, и проректор по науке Дмитрий Александрович Усанов, и декан биофака Геннадий Викторович Шляхтин, и декан КНиИТа, доцент Антонина Гавриловна Фёдорова, – все они сходились в том, что в Анатолие Михайловиче счастливо сочетались крупный учёный, незаурядный организатор и очень хороший, добрый, достойный человек.

Согласитесь, сочетание уникальное. А может, и логичное? Потому что подлинный талант, как правило, выметает из своего носителя человеческую мелкотравчатость. По-настоящему одарённые натуры редко бывают ничтожными по своим человеческим качествам людьми. Исключения случаются, но, видимо, только для того, чтобы ярче высветить правило.
Когда смотришь на фотографии Богомолова, на его выпуклый лоб, который украсил бы лики гордых философов Греции, на мудрые, проницательные глаза, на его крупные губы и всю высокую, массивную фигуру, то понимаешь: сама природа позаботилась, чтобы в мир пришёл по-настоящему большой человек – как внешне, так и внутренне.

Богомолов из разряда не просто отличников, а натур, стремящихся к совершенству. Окончив с серебряной медалью школу, поступил на физический факультет СГУ, обучение на котором завершил с отличием. Затем была аспирантура по специальности «теоретическая физика».

Что интересно – уже вскоре после окончания аспирантуры молодой учёный интуитивно застолбит за собой направление, обеспечившее в дальнейшем процветание его родного вуза, его интеллектуальный расцвет.
В 1959 году на общественных началах Богомолов начал руководить отделом программирования вычислительного центра университета. А пять лет спустя, опять-таки на общественных началах, Анатолий Михайлович возьмёт на себя научное руководство этим центром.

Затем жизнь молодого учёного сделает резкий поворот. Вскоре после защиты кандидатской его, на конкурсной основе, утвердят заместителем директора по научной работе и заведующим отделом вычислительных методов и программирования Донецкого вычислитель-Богомолов дорастёт на этой должности до директора, приобретёт бесценный опыт общения и с производственниками, и с академическими кругами, и с министерскими структурами.

Поэтому, когда Богомолов в 1977 году вернётся в родной университет в качестве ректора, назначение на это серьёзнейшее место столь яркой и уже познавшей вкус большой работы личности станет для вуза счастливым приобретением.

СГУ возглавил учёный, уже имевший за плечами опыт заграничных командировок в университеты США и научные центры Европы, общавшийся с исследователями, являвшимися признанными лидерами в области кибернетики. И, наконец, в университет вернулся человек, когда-то стоявший у истоков вычислительного центра, читавший первые в университете лекции по программированию. Директорство в академическом институте сформировало у Богомолова государственный подход к решению проблем. Он являлся блистательным организатором науки и всецело, сущностно оказался ориентирован на просвещение, на мощное развитие вверенного ему университета.

Динамичная информатизация СГУ, спутниковая связь, позволившая вузу интегрироваться в интернет – всё это началось при Богомолове.

У Анатолия Михайловича, судя по всему, имелась потрясающая интуиция на людей, на дело, которое он им доверял. В 1978 году он создал и возглавил в университете кафедру математической кибернетики. Знаете, кто работал здесь под «крылом» Богомолова? Чрезвычайно впечатляющее сообщество талантливых людей. Это и нынешний ректор СГУ Леонид Юрьевич Коссович, и проректор СГТУ Александр Александрович Сытник, и будущий декан КНиИТа Антонина Гавриловна Фёдорова! Интересно, что нынешний проректор по науке Дмитрий Александрович Усанов дебютировал в этой должности именно при Богомолове. Ныне Дмитрий Александрович со свойственной ему ироничностью заметил, что тогда он был ещё молодой и пафосный, но Богомолов и первое, и второе качество в нём счастливо принимал.

Знание людей, умение точно расставлять кадры – вот черты, без которых не было бы уникального богомоловского пространства. Именно при Анатолии Михайловиче университет начал новый отсчёт жизни. Рост числа кандидатских, докторских диссертаций заметно активизировался в его бытность. Он сам был стопроцентным учёным и, изрядно пожертвовав собственной научной биографией ради административной составляющей своей работы, обеспечивавшей рост университета, всячески пёкся за то, чтобы другие не уводили своё исследовательское призвание в тень, чтобы научная составляющая университета хорошела и расцветала.
Богомолов был демократичен – по образу мыслей, стилю поведения, свойственной ему манере жить. Знавшие его вспоминают, что Анатолий Михайлович непременно принимал нуждавшегося в помощи человека – будь то преподаватель или студент (причём, не в день приёма по личным вопросам, а оперативно, вне очереди!), но каким-то чудом всегда умудрялся не скапливать народ в приёмной. Старался по максимуму решать всё, что зависело от него. Он был системным человеком, не терпел ни в науке, ни в человеческих отношениях приблизительности, неряшливости, безответственности и мог устроить за это оглушительный разгром. Но «богомоловские нагоняи» никогда не были публичными. Способность щадить чувства людей, не выставлять их в дурном свете, не унижать – тоже свойство великодушных и крупных людей.

Антонина Гавриловна Фёдорова рассказала, что умению видеть в ближних и дальних хорошее и извинять недостатки, которые невозможно изменить, она училась именно у Богомолова. Да, он серьёзно спрашивал за качество выполненных работ, но никогда не стремился никого переделать, подстроить и «перетачать» под свой вкус. Тот, кто носил красивое прозвище-псевдоним БАМ, уважал людей. Их разность, их непохожесть была мила его сердцу. Вообще, богомоловская способность очаровываться людьми дорогого стоит. В обществе этого крупного, представительного мужчины окружающие раскомплексовывались, становились увереннее, а значит, сильнее и… счастливее. Он умел приободрить, вдохновить. Ему было дано поднять на качественно новый уровень самооценку научного работника и просто человека. Но в случае необходимости, Анатолий Михайлович не менее успешно, красиво и лихо мог и оттрепать за «павлиний хвост» того, у кого тот неумеренно распушился.

О чувстве юмора Богомолова по университету до сих пор ходят легенды. А большинство его высказываний гармонично перешли в разряд местных афоризмов. «Молчи, за умного сойдёшь», – говорил ректор стопроцентному интеллектуалу, готовому в пылу дискуссии «зайти за флажки» и приобрести пару-тройку лишних врагов. «Ты ножками-то не сучи, всё обойдётся», – философски-добродушно взывал он к тому, кто входил в его кабинет в сильно взнервированном состоянии. «Мысль правильная, но глубокая», – предостерегал Анатолий Михайлович коллегу, готового повернуть не туда, куда следует. По свидетельству многих знавших БАМа, он не просто великолепно шутил сам, но – что совсем уникально – ещё и активизировал, вызволял чувство юмора в других. Он создавал особую манеру общения. Серьёзность обсуждаемых тем не исключала лёгкости атмосферы и мышления. В физике жил поэт, хотя Богомолов вроде бы и не писал стихов. Впрочем, поэт – это ведь не только стихи. Это, прежде всего, светоносность мышления. Дар одаривать других идеями и мыслями. Редчайшая способность духовно возвышать.

Анатолий Михайлович безупречно и цепко держал в памяти не только научные и производственные дела и многочисленные служебные нюансы. Он помнил наизусть огромное количество баек, анекдотов, хохм. Большинство из них не предназначались для нежных женских ушей, но он прекрасно знал, что и в чьём обществе рассказывать. Как и полагает настоящему мужчине, был чуть-чуть хулиганом, ценил крепкую шутку и такие же напитки, мог всецело раствориться в хорошей компании, любил хорошее застолье и неизменно был его душой и сердцевиной. Однако, доля очаровательного хулиганства только подчёркивала в нём чрезвычайно важное для понимания его натуры мужское начало. Он любил и оберегал свою красавицу-супругу, свою Женечку, на которой женился еще в студенчестве, и которая родила ему троих детей – сына и двух дочерей. Жена, дети являлись его личным раем, отдохновением.
Чрезвычайно выразительно характеризует натуру Богомолова и такой момент. Он был единственным в своём роде охотником, не умевшим и не желавшим убивать какую-либо живность. Товарищи по охоте не единожды наблюдали, как Анатолий Михайлович выжидал, чтобы лось или кабан ушли из под прицела, и лишь потом нажимал курок.
Доброта и высочайшая порядочность ректора СГУ располагали к нему сердца.

«В сложнейшие для университета времена, когда наблюдались перебои с финансированием вуза, Анатолий Михайлович умудрялся через министерство образования находить, изыскивать средства и финансировать свою вотчину. При этом, делёж финансового пирога под его руководством был безупречен. Он не делил по принципу – любимцам взбитые сливки, а нелюбым – ржавые крошки. Анатолий Михайлович думал не о личных пристрастиях к тому или иному человеку, а об университете в целом. И именно за счёт того, что он поднимался над своими личными симпатиями или антипатиями, поднимался и весь университет», – вспоминает проректор СГУ, профессор Дмитрий Александрович Усанов. «Говоря о Богомолове, нельзя не сказать про его гражданскую честность и совестливость, – продолжает Усанов.
– Когда прекратила своё существование коммунистическая партия, многие талантливые люди, работавшие в пар-лом новоявленных критиков, апостолов нового строя. Так вот, Анатолий Михайлович был одним из немногих руководителей, не побоявшихся брать на работу людей из той же Высшей партийной школы. Он был чрезвычайно умным человеком и потому не мог не понимать, что таким решением подставляется под удар, но природное чувство совести не могло его заставить действовать по-другому».

«Анатолий Михайлович был личностью с огромной, внутренней, очень значительной жизнью, – вспоминает ректор СГУ, профессор Леонид Коссович. – Достижения материальных благ его не интересовали. В отношении себя он был классическим бессребреником. В отношении же других людей в нём чувствовалось огромное чувство ответственности. Человек долга, он за свой университет, за своих коллег и науку словно бы перед некоей высшей силой, перед господом Богом отвечал. Анатолий Михайлович с благоговением жил в науке и ради науки, и меня не могла не восхищать его преданность университету. Уже одно общение с Богомоловым одаряло позитивными эмоциями. Я многому у него учился во взаимоотношениях с людьми».

В бытность ректорства Богомолова Коссович являлся молодым доцентом, человеком, в котором академик Богомолов разглядел потенциал руководителя и доверил деканство на мехмате, включил в Научный совет университета.

«Я считаю, главная заслуга Анатолия Михайловича заключается в том, что он мыслил категориями дня завтрашнего, а не сиюминутного, – продолжает свои размышления о Богомолове Леонид Юрьевич, – Он умел работать на перспективу и других призывал к тому же. Университет просто не смог бы добиться того, что он достиг сейчас, если бы у него не было базы, созданной Богомоловым. Вообразите – его перу принадлежит одна из первых в Советском Союзе монографий по практическому программированию! Неся на своих плечах нелёгкое ректорское бремя, он никогда не забывал про информатизацию университета. Третий в России технопарк, Поволжский региональный центр информационных технологий появились под патронажем Богомолова.
Анатолий Михайлович ратовал за конкурсы и семинары среди молодых программистов, понимая, что за компьютерным продвижением – будущее. Не веди Богомолов этой линии, не отстаивай её – не было бы и сегодняшних громких побед СГУ в мировых чемпионатах по программированию.

Богомолов – предтеча многих сегодняшних успехов СГУ. Поэтому, вспоминая Анатолия Михайловича, я могу говорить о нём только в превосходной степени. Горд и счастлив, что мне довелось работать под началом такой личности».

…Повторюсь: все мои собеседники восприняли смерть Богомолова, как личную потерю. Наверное, это тоже примета масштабной личности – уходя, такие люди оставляют после себя огромное духовное сиротство. Зияющую брешь в портале времени. Как это пела Анна Герман в пронзительной песне под названием «Нежность»? «Опустела без тебя земля»... Есть люди, с уходом которых невозможно смириться. Потому что с их смертью исчезает не просто частный мир, а вселенная, щедро одарявшей другие души. Что касается Богомолова, то его кончина оказалась вдвойне жестокой. Успешный, одарённый, деятельный, пышущий энергией и жизнью, полный идей и планов, он умер внезапно и мгновенно.

«Смерть оказалась бессильна перед обаянием личности Анатолия Михайловича. Она не изменила его внешности, не смогла повлиять на неё. Когда мы увидели его, на лице его присутствовала всё та же знакомая, едва заметная улыбка. И за порогом земной жизни он оставался верен себе. Он улыбался нам даже из этого неведомого далёка», – взволнованно вспоминает декан биофака, профессор Геннадий Викторович Шляхтин.

Вполне отдаю отчёт, что в этом эссе я, лично не знавшая этого человека, но изо всех сил пытавшаяся составить его портрет из тех бликов, лучей и штрихов, которые щедро даровали мои собеседники, могу всё равно не дотянуть до точности, полнокровности, цельности богомоловского портрета. Ведь фигура-то масштабнейшая! Скажешь про одно – упустишь другое. Да и о скольком я не упомянула: академик РАЕН, кавалер Ордена Трудового Красного Знамени, создатель научной школы, в активе которого шесть докторов наук и свыше тридцати кандидатов, автор многочисленных статей и монографий. Впрочем, все эти свидетельства подобны ярким масляным краскам на мольберте художника. Правдоподобие же его портрета (читай – души) надо искать не в этом перечне социальной успешности. Человек, стоявший у руля СГУ на протяжении семнадцати лет, прожил предельно напряженную и яркую по концентрации эмоций жизнь.

Энциклопедически образованный, остроумный, яркий человек… Столь одаривший сотни людей своим интеллектом и душой при жизни и столь жестоко обокравший их же своей безвременной смертью, он ведь, по сути своей, был настоящим сыном своего Отечества. Знал, что у него есть долг – сохранить и укрепить университет. Перед кем у него был тот долг? Перед городом, в котором университет возвели сто лет назад. Перед коллегами, которые в него верили. Перед временем, в котором жил. Перед абитуриентами две тысячи десятого… двадцатого… тридцатого года... Перед Творцом всего сущего, с которым столь славно и красиво перекликалась его собственная фамилия.

Не знаю, говорил ли Анатолий Михайлович вслух о возложенной на него миссии. Максимально открытый миру он (вспомните тонкое прозрение нынешнего ректора СГУ) – он имел немало душевных тайн, сугубо своей, внутренней, тайной жизни. Полагаю, солидную долю внутренней жизни составляло ощущение ДОЛГА. Тяжеленного креста, который Анатолий Михайлович самоотверженно нёс долгие семнадцать лет. Впрочем, обо всё этом точно и мудро говорил нынешний ректор СГУ, профессор Леонид Юрьевич Коссович. Полагаю, что это такое – груз огромной ответственности за вверенный тебе университет, он ощутил сполна, тем более, что с богомоловских времён СГУ вырос во много крат – числом студентов и профессоров, числом кафедр, специальностей, институтов, грантов. Хотя.… Это очень значимая, серьёзная, но уже постбогомоловская история. Возвращаясь же к личности Анатолия Михайловича, необходимо сказать ещё вот о чём.

Согласно анкетным данным, Богомолов не мог именоваться аристократом – он родился в деревеньке в Волгоградской области, в простой семье. В пору студенчества не гнушался совмещать учёбу со студенческими подработками и не считал унизительным для себя тяжкий физический труд. Однако по составу своей души БАМ являлся лордом образования, столбовым дворянином науки. Превратив собственную жизнь в служение, он осуществил миссию, издавна свойственную российской интеллигенции. Университет – родной дом для чувствительности и эмоциональности, для внутренней духовной свободы.

БАМ, БАМ… Словно удары гигантского колокола. Он был громкий и отнюдь не робкий, этот человек. В нём не ощущалось и следа рефлексии и комплексов, почему-то столь часто и ошибочно приписываемых интеллигенции. Настоящая, а не псевдо- интеллигенция не отмечена трусостью и сомнением. Потому как совесть толкает её на действия и поступки. Богомолов был кипуч и деятелен – как гигантская стройка века, его тёзка по псевдониму. И, согласитесь, сколь здорово, что он у нас был. А раз так – лучше поэта всё равно не сформулировать:
Не говори с тоской «Их нет»,
Но с благодарностию: «Были».
 

Саратовскому государственному университету повезло, что у него был Богомолов. Богомолову повезло, что у него был СГУ. Всё счастливо совпало, а потому и завязалось в крепкий узел взаимной и долгой любви. Любви, которая не оборвалась, не могла оборваться с кончиной Анатолия Михайловича. Ведь смерти нет, когда существует благодарная память.
 

Светлана Дементьева