С. Е. Киясов
Не каждому человеку удается побывать в столь таинственном и необычном месте, каким является масонская ложа. Я же получил такую возможность летом 1996 года, находясь в командировке, во Франции (в рамках программы «TEMPUS»). Тамошние друзья знали о моих научных интересах и справедливо рассудили: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Все как-то быстро устроилось, и время посещения было назначено. Не стану скрывать, столь лестное и важное для меня, приглашение оказалось своевременным. И все же я собирался в гости к масонам не без трепета. Особое волнение всему происходящему придавало то обстоятельство, что речь шла о посещении настоящей французской ложи. Причем дело происходило очень далеко от моего уютного кабинета, в котором к тому времени была написана уже не одна статья на заинтересовавшую меня тему. Не прибавляли спокойствия даже воспоминания о посещении масонской выставки в Бордо, на которой, я уже познакомился с подлинным убранством ложи «вольных каменщиков» (1*). События осени 1994 года не имели ничего общего с намечавшимся визитом. Точно так же экспозиция военного музея весьма далека от картин подлинных боевых действий. К тому же, я не знал в точности, ложу какой именно масонской системы мне предстоит посетить. А для меня, как для специалиста, это было очень важно, поскольку я надеялся задать моему провожатому некоторые вопросы, а их содержание целиком зависело от того, куда я попаду. Одно дело, оказаться в ложе Великого Востока, а другое – попасть в окружение «братьев» Великой национальной ложи… Словом, пришлось поволноваться, тем более что мои друзья ничем не могли мне помочь, поскольку масонами не были и в хитросплетениях современных французских масонских союзов не разбирались совершенно. Поэтому пришлось вспомнить все, что мне было известно о «вольных каменщиках» гостеприимной Франции и ждать дальнейшего развития событий…
Пожилой и решительно ничем не примечательный господин, подошедший к нам на улице старого, уютного Пуатье, как выяснилось позже, оказался масоном с большим стажем. Этот энергичный и общительный человек был предельно любезен и тактичен в условиях неожиданного контакта с русским историком, собирающимся написать книгу о масонах его родной страны. Тем более что в то жаркое лето вновь дала знать о себе настороженность по отношению к России, которая, по мнению Запада (еще не столкнувшегося с проблемой исламского терроризма), втянувшись в конфликт в Чечне, все дальше и дальше отходила от стандартов развития по-настоящему демократической страны. Да и имидж ушедшего в политическое небытие М. С. Горбачева оставался недосягаемой «вершиной» для немногословного и сурового на вид президента суверенной Российской Федерации. Словом, мой новый знакомый вел себя очень спокойно и не стал выдвигать никаких условий, а тем более напускать на себя пелену таинственности и конспирации. Мы сели в машину и мое путешествие в историю, по улицам Пуатье и его ближайшим окрестностям, началось. Дорога оказалось недолгой, но мне хватило времени для того, чтобы окончательно успокоиться и собраться с мыслями…
В наши дни все более или менее начитанные люди знают о существовании масонских лож. Многие даже интересуются их деятельностью. Масонские системы появляются и в новых странах, сравнительно недавно возникших на политической карте. Так, они воссозданы в России, обосновались в Молдавии. Постоянное и достаточно устойчивое внимание к работе «вольных каменщиков» обеспечивается кропотливой работой историков, занятых изданием серьезной исследовательской литературы по теме (2*). Свою роль и, к сожалению, не всегда позитивную, в популяризации масонской тематики играет тиражирование легковесных, с точки зрения научной достоверности, изданий. Их авторы без особой изобретательности, зато с поразительным упорством вот уже два столетия распространяют слухи и легенды о злонамеренной и тайной политической деятельности масонских систем, якобы опутавших своими кознями все страны цивилизованного мира (3*). Кто же прав? В которой интерпретации событий сокрыта истина? Не будем лукавить! Ни один историк, занимающийся проблемами масонского Ордена, не сможет сегодня однозначно и твердо гарантировать правдивость своей версии ответов на поставленные вопросы. И все же для раскрытия масонских тайн сделано немало. Главная заслуга в этом процессе принадлежит добросовестным и вдумчивым исследователям масонской истории, которые из поколения в поколение делают все возможное для объективного, далекого от какой бы то ни было конъюнктуры, изучения этой важной проблемы. По большому счету, речь идет об изучении специфического общественного института, порожденного Веком Просвещения и сопутствующей ему интеллектуальной революцией. Среди классиков этого историографического направления могут быть названы имена ученых разных стран: Франции и Германии, Италии и Великобритании, Испании и Польши, США и России (4*).
Общеизвестно, масонские ложи, прежде всего, должны заниматься духовным совершенствованием людей и благотворительностью, они не могут быть связаны в своей деятельности и международных контактах религиозными, расовыми и политическими предрассудками, столь существенными для обычного человека, пусть и обличенного властью. Наконец, и это четко прописано во всех масонских уставах, «вольные каменщики» не вправе заниматься политической деятельностью как тайная организация, хотя отдельные братья могут исповедовать разнообразные и законные политические взгляды (5*). В то же время, любой, хотя бы немного искушенный в истории человек, может привести огромное количество примеров обратного содержания, которые столь же убедительно докажут нам политическую заинтересованность многих масонских союзов. И речь здесь не о набившей оскомину, но так и не доказанной «черной легенде», объясняющей истоки Великой французской революции. Вспомним в этой связи хотя бы о деятельности декабристов-масонов в России (6*). Не случайно, в 1822 году император Александр Павлович издал указ о запрете деятельности масонских лож на территории Российской Империи, поскольку их «работа» уже давно привлекала внимание полиции и трактовалась как антиправительственная (7*). Многие деятельные участники масонских лож, пожелавшие остаться на государственной службе, были вынуждены дать подписку о своем выходе из братства (8*).
Не менее убедительно показывают политическую ориентацию масонства и не столь отдаленные от нас события, происшедшие в Италии. В начале 80-х здесь была разоблачена деятельность ложи «Пропаганда-2», приведшая к политическому кризису и отставке правящего кабинета. Ее основатель, политический авантюрист Личо Джелли, открыто заявлял: «Масонство должно стать влиятельным центром незримой власти, способным объединить людей, решающих судьбы нации…» (9*). Отголоски масонского скандала, в котором оказалась замешанной правящая элита Италии, оказались столь значительными, что впервые в послевоенной истории страны не позволили представителю Христианско-демократической партии занять кресло премьер-министра. Однако подбор аргументов по принципу «за» и «против» не может решить исторический спор. Предстоит еще слишком большая работа и усилия многих людей, могущие сделать ситуацию более или менее ясной.
Достаточно бурной была история и деятельность масонских организаций во Франции. Как оказалось, мой новый знакомый хорошо разбирался в этих сюжетах. Во всяком случае, при расставании он подарил мне с дружеским пожеланием успехов шикарный том «Всеобщей истории франкмасонства», принадлежащий талантливому перу Поля Нодона.
Организационной колыбелью современного, том числе и французского, масонства могут считаться средневековые строительные цехи и братства. Они получили большую известность и привилегии во многих странах Европы в период господства готической архитектуры. Однако потребовалась многовековая эволюция, прежде чем строительные ложи превратились во влиятельнейшую общественно-политическую силу современности. Упадок оперативного (ремесленного) масонства был тесно связан с разложением цехового строя в Западной Европе, упадком и вытеснением из архитектуры архаичной готики. Свою роль сыграла и Реформация, которая нанесла сильный удар по стереотипам католицизма. Казалось, закат средневековых общественных институтов обрекал масонов на естественное забвение. Но масонские ложи сумели не только выжить, но и приспособиться к новым запросам. В первой половине ХVII века в английские и шотландские братства усилился приток людей, не связанных напрямую со строительным ремеслом. Изменившие свой социальный состав ложи положили начало спекулятивному (не ремесленному) масонству, которое существует и в настоящее время. В целом, средневековые братства каменщиков Западной Европы оставили потомкам весьма привлекательные декорации для нового общественного движения. Будущие реформаторы получили в свое распоряжение освященную традициями структуру, которая нуждалась лишь в ином идеологическом наполнении, связанным с вечным стремлением передовых мыслителей переделать людей, создать из них те самые «кирпичики», которые должны стать материалом для строительства совершенного общества. Дальнейшие перспективы масонского движения были предопределены самим временем. Революционная эпоха в Англии придала цеху «вольных каменщиков» форму либерального общественного движения, которое быстро переросло национально-государственные рамки.
История средневекового масонского движения во Франции во многих чертах повторяет судьбу английского. Французские мастера-каменщики были столь же искусны в ремесле. Свидетельство тому – великолепные архитектурные памятники эпохи, в том числе и в Пуатье. Однако эволюция цеховой структуры этой страны имела свои особенности, которые коснулись и судеб масонских лож. В средневековой Франции многие события политической и социальной истории были тесно слиты с процессом создания единого национального государства. Не стали исключением и привилегии горожан-ремесленников. Усилившаяся монархия не могла мириться с существованием независимых, самоуправляемых городских структур. Как следствие, ремесленные цехи были также подчинены контролю официальных властей. Все они получили единообразные государственные статуты и стали управляться назначаемыми чиновниками-магистрами (10*). Последние остатки автономии цехов были упразднены во Франции во времена Генриха III и Генриха IV. Охраняя сложившуюся абсолютистскую государственную систему, французские короли препятствовали свободному развитию общественной мысли. Однако жесткий контроль в сфере развития общественного самосознания оказался неэффективным. Предвосхищая идеи Просвещения, в стране творили: М. Монтень, Р. Декарт, П. Гассенди, К. Жоли, П. Бейль. События английской революции принесли французам не только образец для подражания, но и крамольные сочинения Т. Гоббса, Д. Локка и Д. Толланда. Дух революционных перемен, укрепляемый перманентным кризисом абсолютной монархии, создал во Франции благодатную почву для формирования интеллектуальной оппозиции, организационной формой которой и стали обновленные «английские» масонские ложи. Показательно, что монархия, уступая сложившейся практике, была вынуждена признать свободу новых элитарных собраний. В результате, французские масонские организации превратились в широкое и достаточно многочисленное движение. Накануне Великой революции оно насчитывало 650 лож, в списках которых значились 35 тысяч человек (11*). Одной из главных причин повышенного интереса к масонству во Франции ХVIII века стала… мода! Ведь масонские собрания были красочными и обещали обывателю немало приятных впечатлений. К тому же, общественный и политический строй послереволюционной Англии представлялся идеальным как французской знати, так и буржуазии. Не осталось в стороне и поднимавшее голову «третье сословие». Его представителям были особенно близки лозунги социального равенства и братства, провозглашенные масонскими адептами. Не менее важными были перспективы мирного достижения искомых целей. Естественно, что завезенные из Англии уставы обновленного движения «вольных каменщиков» были встречены с повышенным интересом, а сами ложи стали местом паломничества многих прогрессивно мыслящих людей. Внесословный и религиозно-нравственный характер «английских» лож обеспечил им быстрое превосходство над более старыми, но зато политизированными и закрытыми для свободного общения «шотландскими» ложами, завезенными во Францию эмигрантами-якобитами. Середина ХVIII века – своеобразный рубеж в истории французского масонства. С этого времени «вольные каменщики» пользовались поддержкой правящей элиты – Орден возглавил «принц крови» Луи де Бурбон-Конде, граф Клермонский. Устав Великой ложи Франции утвердил три символические степени – ученика, подмастерья и мастера – и отклонил всякие претензии на создание «высоких» степеней, которых жаждала тщеславная аристократия. Но сохранить единство не удалось. В предреволюционный период Франция переживает процесс бурного расцвета многостепенных масонских систем. Таким образом, все стремления к «естественному порядку» разбились о классовые и сословные перегородки. Конфликт аристократии и буржуазии, объединенных масонскими системами, привел к хаосу и дезорганизации французского масонства, хотя число лож накануне Революции продолжало стремительно расти.
В 1773 году сторонники нового Великого мастера (им стал Луи Филипп, герцог Орлеанский, двоюродный брат короля, будущий Филипп Эгалитэ), создали альтернативный национальный масонский союз под названием Великий Восток Франции. Его лидеры выступали за сохранение трех символических степеней, а также санкционировали доступ в масонские ложи женщинам. Одновременно были унифицированы различные масонские обряды. С 1786 года, по предложению А. Л. Руатье де Монтало, в ложах Франции стал использоваться так называемый «французский ритуал», который объединял три старых, символических степени и четыре новые: Избранника, Шотландца, Рыцаря Востока и Рыцаря Розенкрейцера. В целом же во главе Великого Востока оказались представители титулованной аристократии, заинтересованной в установлении контроля над всеми масонскими системами страны. Был ограничен приток в ложи представителей мелкой буржуазии и интеллигенции. Масонский орден окончательно приспособился к существующему государственному строю, а его деятельность сводилась исключительно к делам благотворительности.
Наряду с «ординарными» ложами вели свою работу и другие, объединявшие в своих рядах выдающихся представителей науки и искусства. Таковой являлась ложа «Девяти сестер», созданная астрономом Ж. де Лаландом в 1769 году в Париже. В списках этой масонской организации значились: Ф. М. Вольтер, А. Н. Кондорсе, Ж. Ж. Дантон, Э. Ж. Сийес, К. Демулен и другие активные участники общественной жизни столицы. Тем не менее, версия аббата О. Баррюэля о том, что масонские ложи Франции были готовы к восстанию – неверна в принципе. Несмотря на свою многочисленность и широкое распространение, масоны, в условиях неусыпного контроля со стороны властей, не имели возможности участвовать в широком политическом заговоре. Они скорее выступали с позиций зарождавшейся либеральной оппозиции существующему режиму и являлись убедительным свидетельством растущего в обществе неповиновения традиционной политике властей. В тоже время нет сомнений, что французские масоны ускорили социальную и политическую эволюцию, расшатавшую основы «старого порядка».
Начавшаяся революция привела к колоссальному разбросу мнений в среде «вольных каменщиков», поскольку главный противник – абсолютизм – был повержен, а дальнейшее развитие событий вовлекло многих из них в реальную политическую борьбу. Новые обстоятельства делали братское единение масонов бессмысленным. Вот почему, начавшийся политический и социальный переворот во Франции привел масонское движение к упадку, а затем и к фактическому запрету. Трагично сложилась судьба последнего гроссмейстера Великого Востока – Филиппа Эгалитэ, который погиб на эшафоте в период якобинского террора.
Лишь в 1795 году, стараниями Руатье де Монтало, возобновляется деятельность Великого Востока Франции. В последующие годы он способствовал объединению Великого Востока и Великой ложи, которые подписали «Акт согласия и союза» (22 июня 1799 г.). В 1804 году был утвержден единый обряд, Древний и воспринятый шотландский (R.E.A.A.), используемый во Франции и сегодня. В рамках обретенной консолидации был получен ответ на главный вопрос деятельности и существования масонства послереволюционной Франции. А именно – его адаптации к новым историческим условиям. Дальнейшее развитие масонского движения на платформе простой лояльности к формировавшемуся режиму Наполеона Бонапарта становилось невозможным. Масонские ложи должны были стать особым компонентом диктатуры первого консула, а затем Императора всех французов. В конечном итоге «вольные каменщики» избрали стратегию конструктивного союза и поддержки Бонапарта. Об этом свидетельствовали имена новых Великих мастеров – Жозефа и Луи Бонапартов. Ясно, что подлинным реформатором французского масонства на рубеже ХVIII и ХIХ столетий был, конечно же, сам Наполеон Бонапарт, который стремился во что бы то ни стало преодолеть последствия гражданской войны и добиться консолидации нации по итогам революционного хаоса.
Был ли Наполеон масоном? По всей видимости, его положение и авторитет не требовали личного участия в масонском движении. Известно, что сам Император высоко оценивал роль и потенциал масонских лож и даже сравнивал их с армейской системой. Многие офицеры, генералы и маршалы получили свободный доступ в масонство. В деятельности обновленного масонства Наполеон Бонапарт видел не укреплявшуюся оппозицию, а поддержку своих государственных начинаний.
По традиции просвещенного деспотизма, Наполеон обеспечивал незыблемость своей власти посредством развития и процветания имущих классов. Такая политика усилила тяготение к новому режиму даже со стороны контрреволюционной партии. В стране готовилось слияние старой, родовой аристократии и новой, денежной. Возвращавшиеся во Францию эмигранты назначались на самые высокие государственные посты. Наполеоновские генералы из низов женились на аристократках. В Париже возобновилась светская жизнь. В Тюильри и Мальмезоне сформировался новый двор, который оживляли аристократы и нувориши. Его завсегдатаи возвращались к манерам и одежде «старого порядка», к этикету, к празднествам и балам, к той «сладости жизни», которой отличались последние годы монархии. Новое масонство, воссозданное в первые годы правления Наполеона, должно было сыграть весомую роль в становлении Империи, в ее ритуальном украшении.
Падение Наполеона Бонапарта не привело к очередному разгрому масонских лож. Доказав свою преданность Императору, они проявили полную лояльность по отношению к новой власти в период Реставрации. Долгое время лидерами масонского движения во Франции оставались соратники Наполеона – Макдональд, Камбасересс и Массена (12*). Это доказывает своевременность и прочность реформ масонского движения, проведенных в послереволюционный период. Жупел масонской угрозы был окончательно развеян. С начала ХIХ столетия деятельность масонских союзов оказалась прочно вписаной в государственную систему, а также в палитру прогрессивных реформ, приведших французское общество к современному состоянию.
Лояльность по отношению к монархии эпохи Реставрации не помешала французским масонам поддержать бонапартистскую партию вновь. Во всяком случае, история второй Империи не будет написана полностью без освещения их роли в государственном перевороте 2 декабря 1851 года. Это свидетельствовало о том, что лидеры масонского движения тонко чувствовали политическую конъюнктуру и умели к ней приспособиться. С политической точки зрения, масонское движение ХIХ века, по-прежнему не отличавшееся единством, стало более адаптированным к запросам времени. Революционные катаклизмы, столь частые во Франции, более не подрывали их влияния и общественного авторитета.
Не менее бурной для Франции оказалась и последняя треть ХIХ столетия. В этой связи достаточно упомянуть события франко-прусской войны, гибель Империи Луи-Наполеона, трагическую эпопею Парижской Коммуны и окончательное возрождение республиканских институтов. В большинстве этих событий вновь принимали участие масонские организации. Можно вспомнить о миротворческих усилиях «вольных каменщиков» Парижа, пытавшихся примирить противоборствующие стороны весной 1871 года (13*). В состав Парижской Коммуны были избраны 16 депутатов-масонов. Но наиболее активную роль масонский Орден сыграл в устройстве республиканских институтов Франции. Без преувеличения можно сказать: третья Республика – детище тех политических сил, которые были тесно связаны с масонскими ложами. Такие государственные деятели Франции рубежа ХIХ – ХХ вв., как президенты А. Тьер, С. Карно, Ф. Фор, А. Мильеран, а также премьер-министры Ж. Ферри, Р. Вальдек-Руссо, Э. Комб, А. Рамбо, Л. Буржуа, Т. Делькассе и многие другие были масонами.
Таким образом, в деятельности наиболее влиятельных масонских союзов Франции на рубеже столетий произошли важные перемены. В условиях формирующегося индустриального общества и складывания либерально-демократической системы французское масонство приобретало все более политизированный и «властный» характер. Общей политической платформой для современных «каменщиков» становится борьба за демократию и республиканизм. По их собственному определению, «республика есть масонство, вышедшее из храмов, как масонство есть закрытая республика, живущая под эгидой масонских традиций и символов» (14*). Гибель третьей Республики летом 1940 года, вызванная натиском гитлеровских войск, породила горькое признание генерала Максима Вейгана: «К нынешнему положению нас привел старый порядок, то есть политический режим масонских, капиталистических и интернациональных компромиссов» (15*)
Такой «интерес» к политике никак не может быть состыкован с известной формулой масонского устава, определявшего главной целью организации «благотворительность, изучение всеобщей морали, науки и искусств, практикование всех добродетелей». В другой уставной статье прямо пишется, что масоны «должны строго воздержаться от всяких споров о политике, правительстве и различных религиозных культах» (16*). Совершенно очевидно, что ортодоксальное и «ветхозаветное» масонство рубежа ХVII–ХVIII вв. окончательно ушло в прошлое. И здесь вполне уместен вопрос о соответствии различных моделей эволюции движения некоему первоначальному образцу. Был ли он в реальной жизни? Кто и почему превратил масонство в политический интернациональный клуб современного истэблишмента? К сожалению, на большинство поставленных вопросов однозначных ответов пока не существует.
Итак, что же представляет собой масонское движение во Франции сегодня? В наши дни оно разделено на ряд официально признанных государством систем. Как и в прежние времена, наиболее влиятельным масонским объединением является Великий Восток Франции (G.O.D.F.). По новейшим данным в его 800 ложах насчитывается 40.000 человек. По мнению руководителей альтернативных Востоку масонских союзов, например, Великой национальной ложи Франции, эта система, прежде всего политическая и находится под контролем Французской социалистической партии. Известно, что в период президентства Ф. Миттерана (1981-1995) многие представители Великого Востока занимали ведущие посты в правящих кабинетах социалистов (П. Моруа, Л. Фабиусс, М. Рокар, Э. Крессон, П. Береговуа). Вследствие этого, Великий Восток Франции не признается регулярными масонскими союзами, которые по-прежнему ориентируются в своей практической деятельности на уставы Д. Андерсона и признают верховенство Великой объединенной ложи Англии. Версии о масонских корнях социалистического движения во Франции придерживаются и некоторые историки (17*).
Помимо Великого Востока, в стране действуют: Великая ложа Франции (G.L.F.), Великая национальная ложа Франции (G.L.N.F.), Великая национальная ложа – Opera, Древний и упрощенный обряд Мемфис-Мисраим (М.М.), Великая женская ложа (G.L.F.F.), Всемирный и смешанный Орден Права Человека (D.H). Близок к масонам Союз орденов мартинистов, созданный в 1958 году последователями оккультных идеалов Жерара Энкосса. Что они собой представляют?
Великая ложа Франции образована в 1894 году по итогам идейного и организационного раскола Великого Востока и также не признается английской материнской ложей. По уточненным данным, в ее состав входят 650 лож и 24.000 человек. Великий мастер – Жорж Комар (18*). Великая национальная ложа Франции родилась в 1913 году (до 1948 г. – Независимая и регулярная Великая национальная ложа) как масонская система, противостоящая радикализму Великого Востока. До недавнего времени была самой замкнутой и малочисленной структурой, поскольку строго придерживается религиозных традиций англо-саксонского масонства. На сегодняшний день ситуация изменилась. Резко возросла численность лож и самих ортодоксальных масонов. На январь 2001 года в 900 ложах G.L.N.F. насчитывалось 20.000 человек. Великий мастер – Клод Шарбоно (19*). Разумеется, не всем пришелся по душе «классический» характер работы этой масонской системы. В 1958 году из состава Великой национальной ложи вышла более либеральная структура, получившая название «Opéra» (по месту первоначальной резиденции на авеню Opéra в Париже). Нынешний подъем популярности старой масонской системы можно объяснить как негативный отклик на излишнюю политизацию французского масонства и моду на консервативные традиции.
Обряд Мемфис-Мисраим, взявший на вооружение систему высоких градусов, был образован в 1963 году. Он не пользуется большой популярностью и малоизвестен во Франции.
Как известно, большая часть масонских систем не допускает к участию в работе женщин. Эта дискриминация была устранена в 1945 году, когда во Франции был наконец-то образован чисто женский масонский союз. Сегодня в нем насчитывается более 300 лож и 10.000 участниц (20*). В конце ХIХ столетия, сторонники вовлечения в масонское движение женщин, пошли на создание интернациональной смешанной системы под названием «Права Человека». Под этим названием этот союз существует и в наши дни, объединяя во Франции 450 лож и 13.000 участников (21*).
Современное французское масонство представляет собой достаточно влиятельную общественно-политическую силу. Оно не является тайной политической организацией и действует строго в рамках закона. На наш взгляд, современные масонские союзы, причем не только во Франции, являют собой корпоративную систему, объединенную в той или другой степени традициями и уставными документами старого цехового братства. Несмотря на обилие систем, и направлений внутри Ордена, масоны, тяготея к политике или к древним мистериям, прежде всего, сохраняют лояльность к существующим государственным институтам. С этой точки зрения, масонская ложа ничем не отличается от какого-нибудь элитарного клуба, разве что членом масонской ложи могут стать одновременно и аристократ, и рабочий.
…Мои размышления время от времени прерывали красоты пейзажа, возникавшие за стеклами автомобиля наподобие ярких, никогда не повторяющихся картинок детского калейдоскопа. Старое графство Пуату открывало перед нами особенности своего южного, красочного ландшафта, соседствующего с Атлантикой. Аккуратно возделанные поля, виноградники, нарядные дома-особняки, крытые черепицей – все эти красоты «западной жизни» уже не поражали воображение своей кажущейся нереальностью. Просто накапливалось горестное недоумение по поводу повседневной серости и неустроенности нашей жизни, там, в пока еще далекой России.
Между тем, путешествие завершилось. Мы подъехали к стенам самого настоящего замка, ворота которого незамедлительно открылись: нас ждали! Мой провожатый отлучился за ключом и, вернувшись, предложил начать экскурсию.
Первой неожиданностью стало то, что помещение ложи, которое я должен был осмотреть, располагалось не в шикарных залах старинного замка, а в его подвале, глубоко под землей. Причем дверь, ведущая в масонскую ложу, оказалась без каких то опознавательных знаков. Непосвященный человек и подумать не мог, какие секреты она охраняет. Только открыв эту дверь и попав на лестницу, посетитель мог рассмотреть голубое табло с начертанным на нем номером масонской ложи и датой ее основания, исчисляемой от сотворения мира. Подобным обращением к хронологии масоны как бы подчеркивали свою древнюю историю. Ложа, на территории которой я должен был вот-вот оказаться, была открыта в 1990 году. Она принадлежала к системе Великой провинциальной ложи Аквитании и входила в состав Великой национальной ложи Франции. По словам нашего экскурсовода, эта масонская система по-прежнему оставалась ортодоксальной и признавала верховенство Великой объединенной ложи Англии, созданной в 1717 году. Таким образом, ситуация прояснилась, и можно было задавать интересующие меня вопросы.
Наш знакомый масон вполне удовлетворял разгоревшееся любопытство. Он имел достаточно высокую степень в масонской иерархии, занимая пост почетного мастера ложи (maitre venerable) и являлся принцем Розенкрейцером (18 градус из 33 в Древнем и воспринятом шотландском обряде). Ложа представляла собой довольно большое помещение, вмещавшее не менее 20 человек, уставленное необходимыми культовыми предметами. Здесь находился подиум с семью ступенями Знания, которые вели к трону Мастера, расположенному на символическом Востоке. Возле трона находился меч, предназначенный для использования при обрядах посвящения в различные масонские степени. Здесь же был выставлен патент с большой голубой печатью. Он подтверждал законные права местных братьев на работу и факт верховенства первой Великой ложи, открытой в Лондоне. В патенте были записаны фамилии всех членов масонской ложи, поэтому посторонние люди не имели права читать этот документ, а тем более делать фотографии. Становилось ясным, что участники здешних собраний не собирались скрывать свою принадлежность к масонскому движению. Но, в то же время, они не хотели излишней огласки. На мой откровенный вопрос о контроле со стороны «компетентных органов» почетный мастер ответил в том духе, что масоны знают о постоянном внимании властей, но это им нисколько не мешает, поскольку они не занимаются политикой. Любой человек, объяснил он, может стать масоном Великой национальной ложи Франции. При этом совершенно не важно, какой он расы, вероисповедания, политической ориентации. Масоном, по его словам, мог стать даже коммунист. Но, добавил мой собеседник, в ложе запрещены политические дискуссии и вообще разговоры на отвлеченные темы. Такой ответ показался мне достаточно правдивым, но чуточку формальным, поскольку на следующий день этот человек улетал в гости к кубинским масонам. Уж режим Фиделя Кастро никак нельзя было считать сторонящимся политической жизни. Впрочем, эта информация не скрывалась, а была сообщена мне добровольно. А как же политика, хотелось переспросить мне? Но я удержался от искушения…
В отличие от Великого Востока и других политизированных систем, масоны G.L.N.F., как сообщил мне провожатый, не имеют права принимать участие в демонстрациях и других массовых мероприятиях. При этом внутренняя жизнь ложи предусматривает использование демократических навыков. Масоны принимают участие в выборах делегатов конгрессов, активно занимаются благотворительностью. Наконец, они остаются активными гражданами. Не случайно, знак масонской ложи, как я обратил внимание, был укреплен на трехцветном знамени Республики. И все же, главная работа для «вольного каменщика» – это погружение в масонские проблемы и знания, которые по-прежнему остаются загадкой для нас, непосвященных профанов. Масоны черпают свои убеждения в так называемых «светлых книгах», среди которых значится и Библия.
Парадная часть зала, в котором я оказался, была украшена изображениями Солнца, Луны и Священной Дельты – треугольника в лучах славы с всевидящим оком и заглавными буквами изречения «Во славу Великого Архитектора Вселенной». Всевидящее око должно постоянно излучать свет, в этом случае, как пояснил мне масон, ложа считается рабочей. Западная часть ложи, в которой располагался вход, обозначалась двумя символическими колоннами, восходящими к истории Иерусалимского храма: Иахин и Воаз. При этом колонна в коринфском стиле Иахин, обозначаемая латинской буквой «J», располагалась напротив изображения Солнца, а дорическая колонна Воаз, обозначаемая буквой «В», ориентировалась на изображение Луны. Все помещение ложи, по периметру, обрамлял шнур, завязанный в Семь Узлов Любви, с кистями, которые выводились на колонны: он символизировал верность и масонское братство. Потолок ложи был выкрашен в голубой цвет, что подчеркивало принадлежность ложи к регулярному («голубому») масонству. Пол также соответствовал масонским традициям убранства ложи – с узором в виде шахматной доски. Сочетание черных и белых квадратов должно было напоминать присутствующим о вечном противостоянии Добра и Зла. В центральной части ложи возвышался алтарь, на котором хранились Библия, угольник и циркуль. На каждой из граней алтаря читались священные слова: Свобода, Равенство, Братство. Разумеется, достижения науки и техники не обошли стороной масонские ложи. Помимо средневековых угольников, циркулей, молотков и отвесов в исследуемой ложе можно было увидеть музыкальный центр и другие атрибуты современного технического обеспечения. Нарочитая архаика и многовековые традиции, которыми гордятся современные масоны, не мешают им действовать в полном соответствии с реальной жизнью.
С самого начала нашего знакомства было удивительно, почему масон, основная миссия которого в ложе – наблюдение за порядком, так легко дал согласие на ее посещение. Размышляя об этом, я пришел к выводу, что этот человек вел себя совершенно естественно и по-настоящему открыто. Он дал практический урок, продемонстрировал возможности своей организации, деятельность которой породила немало легенд и домыслов. В то же время почетный мастер не нарушил ни одного пункта устава, поскольку ложа не является запретной территорией до той поры, пока «вольные каменщики» не вошли в свой Храм. После этого начинается Работа. Согласно ритуалу, она должна быть открыта ровно в полдень. В Храме должны царить «разум, серьезность, благодеяние и веселье». Об этом напоминает Мастер ложи, восседающий на Востоке, чтобы просвещать братьев своими знаниями, подобно тому, как восходящее солнце освещает землю (22*).
Итак, мой визит в масонскую ложу завершился. Он был непродолжителен, но, безусловно, полезен. Полученные впечатления надолго останутся в памяти, а подаренный при расставании ученический фартук напоминает мне не только о гостеприимном масоне, но, прежде всего о радушном человеке, о Франции.
1* Киясов С. Е. История франкмасонства в залах музея Акитэн // Новая и новейшая история. Межвузовский сборник. Вып. 16. Саратов, 1997. С. 162–168.
2* Современный французский исследователь Поль Нодон насчитывает более 60 тысяч изданий по истории масонства – см.: Naudon P. Histoire general de la Franc-maconnerie. Paris, 1987, p. 239.
3* См.: Бутми Г. В. Враги рода человеческого. СПб., 1906; Бронзов А. А. Современное масонство. СПб., 1912. Можно назвать и другие, более современные сочинения, восходящие к традициям пресловутого аббата О. Баррюэля, известного своими разоблачениями масонских козней еще в конце ХVIII столетия.
4* Среди наиболее авторитетных историков масонской проблематики можно выделить имена французов П. Шевалье и П. Нодона, итальянцев К. Франковича и М. Морамарко; среди отечес
Прочитано 6410 раз |
-25...-23 
